Книга Люди и драконы, страница 71 – Елена Крыжановская

Сколько хватало глаз, на крепостной стене, в самом деле, ни единого стражника. В столь жаркий час они попрятались в угловых башнях или сидели внизу, в тени.

Дик пробовал освободиться от веревок, но в лучшем случае рисковал упасть со стены. В худшем, у него просто не хватало сил разорвать их, и никакой возможности дотянуться до запястий зубами. Дик смирился с тем, что раз он жив, то мучиться ему здесь до вечера, не меньше. В голове всё громче стучал раскаленный молот. Иногда он совпадал с ударами колокола на башне. Когда вечером те же двое стражников, что провожали его с утра, поднялись на стену, чтобы снять приговоренного, от мертвого он отличался только тем, что горел, как печка. Самые любопытные глаза не могли в яркий полдень рассмотреть, попала ли хоть одна из стрел в цель. Сумерки ещё меньше помогали в этом. С точки зрения многочисленных зрителей, казнь состоялась. Стражники снесли Дика во двор тюрьмы. Чтобы привести в чувство, на него вылили два ведра холодной воды. Тут же встряхнули, требуя вставать и идти в зал городского совета. Его хотят видеть отцы города.

Первые полчаса у Дика кружилась голова, он плохо соображал, что происходит. Место ответчика перед городским советом — небольшое возвышение посреди зала, спереди закрыто деревянным заборчиком. За него можно держаться, по крайней мере. В какой-то момент Дик с удивлением обнаружил, что коричневые кожаные рукава скрывают фиолетовые рубцы от веревки на его запястьях. Он совершенно не помнил, как оказался не в костюме смертника, а снова в полных доспехах, только без меча. Пока до него не дошло слово «изгнание», Дик не слышал ни звука из того, что говорил глава совета.

— Что? — ответчик напряженно старался понять, о чем речь.

— Вы отправитесь в изгнание, а ваших главных соучастников ждет каторга, — повторил тот старейшина, что зачитывал новый приговор. — Таково решение городского совета.

— Несправедливо.

— Почему же? — холодно удивился глава совета. — Они все государственные преступники, они посягнули на спокойствие нашего города… Мы и так простили девять десятых этих маленьких негодяев! Должен хоть кто-то понести примерное наказание. Чтобы преподать всем прочим урок на будущее.

— А я?

— Вы не гражданин нашего города и вы свободны. Нынешней ночью вы покинете город без права когда-либо сюда вернуться. Вам понятен приговор?

— Да, — почти беззвучно кивнул Дик.

— Вы согласны с приговором, рыцарь?

— Нет.

— Это неважно. Будет так, как постановил совет. Желаете ещё что-либо сказать напоследок? Днем вы не использовали свое право последнего слова.

— Хочу знать, кто это придумал?

— Идея всецело принадлежит мне, — глава совета самодовольно оглянулся на остальных старейшин. Те дружно закивали, подтверждая его слова.

— Тогда объясните, для чего нужен спектакль на стене и почему изгнание тайное, ночью?

— Вы ещё не поняли, рыцарь? В таком случае, я возьму на себя труд посвятить вас в мой великолепный план. Мы хотели покончить с вами раз и навсегда и надеемся добиться в этом успеха. Многие сегодня видели вашу смерть… Не спорьте! Разве люди способны выдержать такое зрелище? Дело даже не в лучах солнца. Когда полетели стрелы, многие отворачивались. Никто, кроме лучников и старейшин, до последнего момента не знал, что это спектакль. Пойдет слух, что вы мертвы, и многие, встретив вас за стенами города, будут считать самозванцем. Но в детях надежда более живуча, они, скорее всего, видели, что расстрел — спектакль. Но кому они расскажут? Только своим соседям по каторжному бараку. А вас рядом с ними не будет. Очень многие поверят в историю, которую подтвердим мы. Что ценой предательства вы купили себе жизнь и свободу, в то время как ваши друзья, как не жаль, отправились в каменоломни. Мы вернее уничтожим вас этой сказкой, чем если бы вы правда погибли. В памяти людей вы могли остаться героем. А так… Какой Дик? Рыцарь? Ах, да, тот, что предал своих друзей? Как же, помним такого мальчика. Жаль, что он оказался отступником…