Книга Люди и драконы, страница 72 – Елена Крыжановская

Сквозь трагически сведенные брови и скорбный тон главы совета так и сочилось ехидство. Остальные старейшины прилагали все усилия, чтобы сдерживать язвительные улыбки.

— Дальше. Что должен сделать, чтобы отправиться на каторгу вместе со всеми?[2]

— Увы, — картинно развел руками глава совета. — Что бы вы теперь ни сделали, рыцарь, вам это вряд ли поможет. Приговор подписан и заверен печатью. Уверяю, в этот раз, мы действительно поступим с вами так, как пообещали. Разумеется, в личной беседе вы всегда сумеете доказать своим честным рыцарским словом, что вы не предатель, но не так уж многие пожелают выслушать вас после этой истории. Слухи, мальчик, живучая вещь. Среди близких людей вы ещё сможете вернуть себе уважение, но в народе… — глава совета уверенно покачал головой. — с лает вы, что вы не предатель, но не так уж много людей захочет вас слушать после этой истории. Это называется политика, мой юный друг. Лично мне жаль вас, но таковы высшие интересы.

Дик стоял перед ними, опустив глаза, как виновный. Лицо его словно окаменело. Неизвестно, чего ждали собравшиеся в зале совета, что он будет просить пощады или расплачется? Сам Дик лихорадочно думал, что ответить на это? Как любой нормальный мальчишка, он чувствовал себя побежденным, если последнее слово останется не за ним.

— Что сейчас пишет ваш помощник? — после паузы хрипло поинтересовался Дик.

— В книге городской хроники должен сохраниться подробный отчет о нашем суде, — очень удивился глава совета. — Разве вы не знали, рыцарь? Писарь заносит на бумагу каждое наше слово. Это называется протокол.

— Не знал, что принято записывать даже за́говоры. Значит, в городской книге будет сказано всё по правде?

— Разумеется. Надо ведь развлечь потомков. Лет через сто они ещё посмеются, как мы ловко придумали способ мирной расправы со своим врагом. Пусть перенимают исторический опыт!

— И все ваши слова будут там? — уточнил Дик.

— Можете не сомневаться. Я обязан поставить свою подпись, так что проверю, чтобы всё записали правильно.

— А мои? То, что скажу, тоже запишете?

— Если вы желаете высказаться, рыцарь, прошу, не стесняйтесь. Обещаю сохранить ваши слова для истории!

— «Вот поэтому и не хочу становиться взрослым. Чтобы не считаться своим, среди таких, как вы», — продиктовал писарю Дик. — Могу идти?

— Уведите его в караульную комнату, — кивнул глава совета солдатам городской гвардии. И сердито покосился на прилежно водящего пером писаря. — После полуночи преступник должен покинуть наш славный город. Я прошу проводить его как можно дальше, для верности.

Солдаты увели изгнанника вниз, в караулку здания совета. Зная, что Дик хорошо владеет оружием, они, даже видя его состояние, на всякий случай связали ему руки за спиной. В остальном, вели себя мирно. Заметив, что на насмешки мальчишка не реагирует, вскоре перестали издеваться. Смотрели в его сторону даже сочувственно. Хитрость главы совета не у всех вызывала восторг, но открыто солдаты не возмущались. Дик сидел на скамейке в углу, привалившись к прохладной стене и закрыв глаза. Когда он отказался от ужина, пожилой солдат намекнул младшим, чтобы собрали мальчишке немного еды в дорогу. Гвардейцы без возражений уложили в мешок кусок сыра, луковицу, пару сочных груш и краюху ржаного хлеба.