Книга Люди и драконы, страница 76 – Елена Крыжановская

— Восстание продолжается, папочка. А ты думал, вы выиграли?

— Мира! Что за тон! Отойди от него немедленно! Я сейчас же позову охрану…

— Папа, если ты не заметил, у нас есть оружие. Если будешь шуметь, то для Дика единственным способом выйти из города станут ворота. И его пропустят, только если я буду с ним. Но, во-первых, ты меня тогда больше не увидишь. А во-вторых, не боишься, что стража или твои «самые лучшие стрелки» попытаются остановить нас? И тогда этот кинжал может случайно повредить мне.

— Отпусти ее! — голосом раненого в самое сердце зверя взмолился глава совета.

Дик демонстративно разжал пальцы. Мира не двинулась с места.

— Не держу ее. Лично мне жаль вас, но высшие интересы толкают вашу дочь на мою сторону… — Дик уселся на подоконник за спиной Миры и устало махнул рукой: — Разбирайтесь сами. Не могу пользоваться вашим оружием. Противно.

Глава совета порывисто сделал шаг к дочке. Мира тут же выхватила у Дика кинжал и выставила вперед:

— Не подходи! Я уйду с ним, папочка! Неужели, думаешь, издали хоть кто-нибудь разглядит, чья рука действительно держит этот кинжал у моего горла? А если кто увидит, то не поверит! Это твой город! Ты прекрасно научил их не верить ни глазам своим, ни сердцу!

— Куда ты пойдешь, Мирочка? — глава совета такого удара в спину не ожидал.

— В изгнание. На каторгу. Тебе виднее, куда ты отправляешь детей, смеющих не соглашаться с тобой!

— Чего ты хочешь?

— Указа о моем законном совершеннолетии. Помилования для участников восстания. Абсолютно для всех, папочка, а не как вы умеете обещать!

— Не смей судить о вещах, которых не понимаешь, — тихо и напряженно потребовал глава совета. Его лицо стало совершенно бескровным. Он медленно приближался.

— Я позову на помощь, — предупредила Мира. — Когда все сбегутся, тебе никто не поверит, и они невольно помогут мне!

— Ты хочешь, чтобы я отпустил преступников, выполнил все их безумные требования…

— И снял все обвинения с Дика! — подхватила Мира.

— Ради чего?

— Ради меня, папочка! — она рассмеялась так жестко, что Дик понял, девчонка сейчас разрыдается. — Ты всегда говорил, что любишь меня, что я самое ценное твое сокровище, — с судорожными паузами, борясь со слезами, продолжала Мира: — Докажи! Я ведь не только твоя дочь, я дитя этого города. Я — ребенок, представь себе! Это мои права отстаивали те, кого ты обманом захватил, нарушив закон о переговорах! Это вместо меня ты хотел убить одного человека и ещё двадцать отправить на каторгу!

— Я не собирался его убивать. Хотя приговор ему вынесли все союзнические королевства, — хмуро возразил глава совета. Он наконец-то поверил, что собственная дочка выступает против него.

— Ты собирался его убить. Только не стрелами. Ты слишком большой политик, чтобы действовать честно. Поэтому Дику оставалось лишь проиграть, ведь выиграть у тебя по-честному невозможно. Он и проиграл, но не я! Теперь я возглавляю восстание. И чтобы тебя победить, папочка, мне не нужна армия. Пиши указ о королевском совершеннолетии для всех детей. Его тоже приняли все королевства и города, но только не ты!

— Что же ты раньше молчала, когда дети уходили из города? — присев к столу и перебирая листки в поисках чистого пергамента, пера и чернильницы, язвительно спросил отец Миры.