Онлайн книга «Белый конь»
|
Старший брат тем временем выполнял второстепенные условия договора: собирал в библиотеке форта все грамоты и огромные фолианты с изображением прежнего герба и выбрасывал их через окно во двор. Меттль с остервенением сдирал со стены щиты и с треском швырял за окно, а Бейлора послали принести ведерко смолы. Дик наблюдал за этим всё так же бесстрастно, сунув руки в карманы, больше не опасаясь нападения братьев. Под конец они вышли во двор, и Меттль принес факел. Груда фигурных досок и старинных пергаментов вспыхнула легким оранжевым пламенем с зелеными завитками. Меттль ещё плеснул поверх дубового сока, и зубы в пасти огня стали синими. Сверху на один щит поставили ведерко смолы, чтобы разогрелась. Видя, что условия договора не нарушаются, Дик вполголоса заметил Мориксу: — Хоть в этом вы оказались людьми чести. Рад. У вас ещё остались ко мне претензии? Новоиспеченный в этом ритуальном костре сэр Гравилор-старший угрюмо покачал головой: — Нам сейчас не до вас, рыцарь. Вы свободны. Дик заметил, как в глазах старшего брата, отражается гибнущее в огне всё прошлое его рода и закипают слезы. Он тронул Морикса за локоть: — Поверьте, сэр Гравилор, мне видеть гибель этого рода не менее горько, чем вам. Меттль поднял голову от костра и уронил факел. В его глазах блеснуло понимание. — Мы родня? — он поймал Дика за руку. Тот качнул головой с той же призрачной улыбкой всеведения, которую братья уже видели у него на лице: — Уже нет. И выскользнув из пальцев Гравилора-младшего, свернул за угол, к конюшне. Когда Дик выводил коня за ворота, Бейлор поднялся на крепостную стену и шел туда же с ведром расплавленной смолы. Дик остановился по ту сторону ворот, закрыл их и ждал, отойдя в сторону. Средний брат остановился над той створкой, где прибит герб. Дик вполне понимал его чувства и отчасти даже разделял их[1]. Но почему-то знал, что хотя он — враг, ни капля смолы его не заденет. С тоской в последний раз он взглянул на западный красно-синий герб и похлопал по шее Олевира, шарахнувшегося в сторону и нервно храпящего, когда сверху на ворота полил черный водопад, затапливая чужие цвета. Дик поднял меч и его концом стер смолу с серебряной звездочки, отдавая последние почести гербу своей матери, чей род теперь не будет знать позора от недостойных потомков… Кроме, разве что, него самого. Мысленно посмеявшись над собой за такую сентиментальность, Дик оседлал коня и поехал наугад через лес подальше от ворот лесного форта, ставших для него вратами в такое далекое прошлое. Неужели и там ещё кто-то нуждается в его помощи и защите? Смешно… . (конец истории) . * * * [1] (прим. Лины) Дик серьезно всегда считал себя кем-то вроде Каина — изменником рода и его проклятием. Человеком, кто хоть и невольно, но несет погибель или, по крайней мере, обречен видеть гибель всех своих родственников. Смерть его названного брата Чарли (прямо не упоминающаяся здесь ни в одной истории, но отбрасывающая порой заметную тень) стала последней каплей. Теперь ясно, почему Дик так упирался, когда мы с Гошкой стали навязываться ему в родню. Он боялся за нас. Уже следующее поколение от «бешеных братьев» безумно гордилось тем, что Дик — их «крестный». Гравилоры стали уважаемой фамилией. С ними мечтали породниться многие короли и даже лесная знать. |