Книга Романтика дорог, страница 111 – Елена Крыжановская

А теперь посторонние удивляются: как у общества может не быть запрещающих законов? Почему братство не разваливается и не вырождается от анархии и вседозволенности? Да потому, что состоит из одних только самостоятельных личностей, а не из вождей и народа. Запретов нет внутри, зато есть границы дозволенного и необходимого. Не разделяя этой дороги, человек просто вываливается из братства, не удерживается в нем, не поспевает за ним.

Мечтая о звании рыцаря, Дик думал, что человек должен делать только то, что ему самому хочется. Став рыцарем, он понял, что отныне должен делать только то, что сам считает правильным, согласно голосу своего сердца. Делать это далеко не всегда тебе «хочется», но не можешь иначе. Иначе — какой же ты рыцарь?

Взрослые исследователи думают, что Дик вступался за каждого, кого видел в беде. Каждого, кто просил его помощи. Так считали не только ученые историки и летописцы, так считали многие люди. Будто, стоит только позвать, и Дик никогда не откажет, ведь честь рыцаря ему не позволит! И они тысячу раз неправы, полагая, что честь в их понятии, может считаться законом для Дика.

Нет и нет. Только сам рыцарь знает, что для него честь, что позор. Глядя со стороны, не понимая законов и языка сердца, люди часто считали, что Дику вообще ничто не указ. Он бросается в бой, не взирая ни на какие препятствия, или уклоняется от него, невзирая ни на какие последствия и уговоры. Почему? Потому что так его левый каблук захотел!

На самом деле, Дик всегда с трудом принимал решения. Даже, если знал точно, что — правильно, он мечтал, чтобы никто не заставлял его говорить «нет» и «да», когда он не хочет.[1] Иногда ему хватало немого взгляда с мольбой, чтобы реагировать моментально, а иной раз самых громких криков: «На помощь! На помощь!» — он будто не слышал.

Однажды поздним вечером, на берегу крепостного рва, в небольшой деревянной сторожке его очень ждали. Ждали люди, которые не знали Дика, но слышали о нем многое. Эти люди думали, что им по пути, и готовились встретить Дика как почетного гостя. Даже как избавителя, как спасителя от беды, нависшей над их городом и королевством.

Здесь собралось тайное общество. Каждый из них рисковал лишиться жизни, если о них узнает не тот человек, кому можно верить. А всё это уважаемые в городе люди, и платить своей кровью в их планы отнюдь не входило.

Снаружи послышался цокот копыт… Нет, не стража. Два гонца, посланных неделю назад за помощью, вернулись вовремя. Сообщники напряглись за круглым столом и прислушивались к шагам снаружи. Тот, кто председательствовал на собрании, подал знак:

— Наденьте маски, господа! Прибыл гость…

Двое верных сынов тайного общества Вольная Бранда провели в дверь молодого странствующего рыцаря. Слишком молодого. На вид ему нельзя дать больше пятнадцати. Но все присутствующие точно знали, что ему лет одновременно меньше и намного больше, чем кажется.

Глаза его закрывал черный платок. Переступив порог, мальчишка без приглашения снял повязку и без всякого интереса оглядел общество заговорщиков, обращая больше внимания на грубые деревянные стены, чем на людей.

— Где мы?

— Добро пожаловать, дорогой рыцарь, — церемонно поклонился ему глава общества — маркиз Леого́н — высокий изящный господин в светлом придворном костюме и черной шелковой маске, закрывающей голову и лицо до линии губ. — Вы находитесь в обществе достойных людей, преданных своему королю. Которые очень рады приветствовать в своем узком кругу Благородного Дика!