Книга Романтика дорог, страница 14 – Елена Крыжановская

В подземных галереях холодно, но безветренно. Работа согревала, воздух тут всегда свежий и здоровый, никаких лихорадок и горячек. Работали поодиночке, ели два раза в день соленый хлеб и, изредка — лепешки, испеченные из каши или грубой муки, но хлеб был лучше. Питье в зимнее время давали горячее, красный или травяной чай.

Дик любил красный, кислее, чем с лимоном, но от него, казалось, кровь течет живее. Дневную норму он выполнял достаточно легко, надзирателей не боялся, да они и не цеплялись к рыцарю. Ему даже разрешили оставить ластиковые брюки и сапоги, хотя всем выдали новые костюмы: рубашки без воротника и синие куртки и штаны из тонкого, но прочного сукна. На Дика в первый день даже охрана посмотрела с завистью, но кому охота тратится лишний раз на одежду? И работник будет всегда на ногах, если раны затягиваются быстро.

Спали в огромном круглом зале, к которому с двух сторон примыкали караульные помещения, а третий выход вел в рабочие галереи. Вместо постели — шерстяные одеяла и ниши вырубленные в стене на любой высоте, любого размера. Каждый устроил их на свой вкус, «именные», как шутили каторжники. А кто боялся упасть или не мог подняться по лесенке, спал на полу. Конечно, Дику нравилось место под самым потолком, хотя его неоднократно в шутку предупреждали, что свалится во сне. Из братства здесь никого, кроме Дика, зато Волк быстро нашел компанию. Он держался поближе к своей «стае». Сообщники почти не виделись, только за столом сидели напротив.

Но едва прошла зима, обстановка стала более нервной. Когда работают на улице, все на виду. Надзиратели щелкали хлыстами чаще, тачки с солью переворачивались, сверху падали камни… и начали готовиться побеги. Не реже, чем раз в три дня, на главной площади перед крепостью, где жил начальник со своей семьей и офицерами гарнизона, свистели плети или бич. Столб в центре не пустовал и в другие дни, провинившихся оставляли без еды и воды на сутки.

Самое действенное наказание, кроме отправки отсюда в более тяжелые условия, голодный соляной карцер. Вертикальная шахта с одной наклонной стеной, отполированной телами узников, скатывающихся туда и безнадежно пытающихся выползти обратно, к двери, которая постоянно издевательски приоткрыта. Стража в карцере только для вида.

Как-то случилось, что мальчик лет шестнадцати, который тяжело набирал норму, уронил полную тачку соли во дворе. Ближайший надзиратель набросился на него, ударил и велел немедленно собирать. Но тот не вставал, свалившись на бок и пряча голову в колени. Сперва он катался по камням и хныкал, потом стал кричать, что у него нет сил и пусть его лучше убьют, но работать он больше не может. Охрана копей наверняка знала, что такие срывы, тем более весной, плеткой не лечатся. Парня надо немедленно забрать с глаз остальных и оставить надолго одного в какой-нибудь каморке под охраной. Но стража набросилась на него не на шутку, стараясь заглушить крики, которые от боли звучали только громче.

Дик знал, что у нытика по прозвищу Заморыш нет покровителя или друзей, из-за его слабого и нелюдимого характера. Дик сам не считался здесь душой компании и общим любимчиком, но его уважали, хотя, к счастью, не знали, что за знаменитость работает рядом с ними. Дело в том, что Волк, который единственный хорошо знал Дика, никогда не обращался к нему по имени. Они вообще не разговаривали. А с остальными Дик близкого знакомства не свел, больше молчал. Видеть, что происходит и не вмешаться, он не мог.