Книга Романтика дорог, страница 23 – Елена Крыжановская

К галерам суд не приговаривал, сюда только ссылали неисправимых из пояса каменоломен. Поэтому все чувствовали к соседям суровое уважение, зная, что случайных людей здесь нет. Здесь нашелся десяток людей из Братства Дороги. Дика встретили тепло, казалось, все его знают. К тому же, он самый молодой не только на всей галере, каторжника моложе тут не видели за последний десяток лет. Волк тем более не дал бы себя в обиду. Теперь они не делали вид, что незнакомы. Бесполезно. Их завтра поставят на одно весло, где третьим работал чернобородый молчаливый гигант Джо́рдо, известный исключительной силой и свирепостью. Убил при грабеже нескольких человек, а когда его хотели арестовать, уложил и нескольких слуг закона.

Дику позволили выбрать любые двухъярусные нары, какие ему понравятся. Он попросил указать свободные. Но если в этом не хотел привилегий, то за верхнюю койку с Волком чуть не подрался. Волк не уступил, его силой заставили пропустить Дика наверх другие рыцари из братства. Он долго ворчал, лежа внизу и шепотом ругая Братство Дороги на все корки. На другой шум и разговоры Дик не обращал внимания, но от этих слов никак не мог заснуть.

— Заткнись, — попросил он. — Всё равно не уступлю. Обоим лучше нормально выспаться перед новой жизнью.

— Ты уже уступил. Не смог промолчать, — с удовольствием заметил Волк и успокоился.

— Да, если тебе это доставит удовольствие, признаю`, ты мне смертельно надоел, — сдержанно ответил Дик. Радуясь тишине и покою, он заснул.

* * *

Галеры ничем не могли порадовать. Жар солнца, жар рубцов от плетки, жар раскаленной палубы. Для Дика борт слишком высок, моря почти не видно, голову поднимать не разрешалось. Кроме того, новая одежда для всех без исключений: легкие холщовые штаны и рубаха. Но почти все работали без рубашек, мало кому нравилось ходить в лохмотьях. Бич надсмотрщика мгновенно рассекал любой целый лоскуток ткани на плечах.

Дик не хотел привлекать особого внимания, а это грозило ему хоть в одежде, хоть без нее. Поэтому он старался поступать, как принято для всех, если это не шло вразрез с его честью.

На каждом весле место для пяти гребцов. В особых командах штрафников ворочали огромное отполированное ладонями бревно только трое. Джордо, самый громадный, сел ближе к борту, где напряжение меньше всего.

Хуже всех крайнему, кто сидел на скамье ближе к проходу. Им стал Волк. Не добровольно, так велел старший надсмотрщик. С утра руки всех заковывали в раздельные кандалы с вторыми пустыми кольцами. Эти кольца потом надевались на весло. За тем, чтобы никто не остался не прикован и за очередностью на каждом весле строго следили. Опытным глазом, по тому насколько напряжены мускулы рук и спины, галерные сторожа определяли, не захотел ли кто прокатиться даром? Не меняются ли гребцы на весле, работая по очереди? И молниеносно исправляли это положение семихвостой плетью, вымоченной в морской воде.

Соленая ласка добавляла бодрости отъявленным лентяям. Если же кто-то провинился всерьез: завел беседу, затянул песню без разрешения, сбил ход галеры, гребя не в такт или, что случалось крайне редко, пытался поднять бунт, того вытаскивали в проход между скамьями и дальше, на возвышение, к мачте. Сбоку от нее в тени балдахина на шелковых подушках сидел или лениво возлежал командир галеры. Он и решал, что делать с нарушителем.