Книга Романтика дорог, страница 26 – Елена Крыжановская

Дик подал ему кружку. Он молча выпил, не благодаря.

Когда языки плеток щелкали вокруг них особенно резво, Волк дергался, как будто доставалось и ему. И всякий раз беспокойно косился на Дика. Тот знал, что надсмотрщики делают это нарочно, проверяя, насколько он усвоил урок. Волк не уловил момента, когда Дик встал, не отпуская весло.

— Довольно, — устало попросил он. — Это бессмысленно! Ну, раз, ну, два… Люди перестают чувствовать удары, когда их слишком много. Спросите опытного мастера или проверьте на мне…

Экипаж галеры верил, что знает, как обращаться с неисправимыми упрямцами. Но это было до их знакомства с Диком. Они попросту отошли, не ответив на вызов. Ремни стали свистеть в воздухе реже, более «рассудительно».

Так тянулось почти месяц. Дик знал, что Волк беседовал с людьми из братства, прося устроить Дику побег. Но с галер надежного пути бегства пока не нашли.

В свободный день каторжники надевали чистые рубашки, собирались во дворе, пекли в золе земляные яблоки, ели сочные южные плоды и пели песни.

Однажды в такой день некий важный военный чин из соседней крепости приехал с проверкой, а потом хотел срочно вернуться домой. Уже под вечер. Но комендант приказал вывести галеру в море. Каторжники недовольно ворчали, единственный выходной… Защелкали языки семихвосток, привычно убеждая не спорить.

Пока дошли до крепости, стемнело совершенно и ветер посвежел. На обратном пути гребцы с трудом вели галеру против волны. Командир не мог вальяжно отдыхать, он орал команды до хрипоты. Но назло всем, ему и себе, каторжники не сговариваясь, движимые общим чувством мрачного азарта: «чем хуже, тем лучше», — развернули галеру боком к волне. Волны стали перехлестывать борт. Вёсельная посудина беспомощно качалась. Надсмотрщики не могли прицельно попасть плеткой по гребцам, иногда щелкали по скамейке или по веслу. Гребцы смеялись. При пляшущем свете корабельных ламп всё это казалось жутким. Волк самым первым наверное, услышал треск, бросил весло и дернул с него кольца кандалов. Концом весла ударил и сбил с ног бегущего к ним надсмотрщика, и потянул Дика за собой.

— Держи цепи, лупи по головам!

— Куда ты? Прыгаем! — Дик кивнул за борт. Волк несся по проходу между скамьями гребцов, которые тоже освобождались, порой толкаясь и мешая друг другу.

— Ключи у него, — Волк подскочил к командиру и наотмашь ударил того цепью. Быстро сорвал с пояса ключи и хотел прыгать в воду. Дик удержал его.

— Отдай!

Ругаясь сквозь зубы, Волк раскрыл собственные кандалы и отдал ключ Дику. Тот освободил руки и передал ключ в ближайшую раскрытую ладонь. На палубе между рядами шла драка. Слышались крики, что галера тонет. Точно между Диком и Волком, как подрубленное дерево в лесу, со стоном рухнула мачта и медленно поползла за борт. Джордо, круша всё вокруг, перерубил ее канаты, и разгонял солдат, угрожая топором. Сообщники прыгнули в воду, вцепились в мачту с двух сторон и потянули на себя. Она упала, прихлопнув высокую волну. Двое беглецов качались вместе с ней, перелетая волны.

— Надеюсь, не вынесет обратно к нашей крепости? — перекрикивая шум моря и отплевываясь от соленой воды, спросил Дик.

— Ты не надейся, а плыви подальше от огней! Давай на мою сторону.

Дик нырнул, они взялись за мачту рядом, как за весло, и стали дружно толкать ее вперед сквозь волны, в открытое море. Волнение не штормовое. Далеко от берега оно и вовсе улеглось. Вода теплая; ночь прошла превосходно. Дик лежал на волне, чуть придерживаясь за тонкую перекладину на мачте и смотрел на звезды. Они горели потрясающе ярко на непроглядно черном небе. Южные. Утром, едва припекло солнце, дала знать о себе проглоченная соль. Их мучила жажда. На свободе она жгла только хуже, несправедливо.