Книга Романтика дорог, страница 9 – Елена Крыжановская

— Подъем! Развалились тут, дрыхнут! Я вам устрою музыку для разбойничьих набегов! — ведро действительно гремело, как набат, но ещё и противно дребезжало. Парень, кажется, не беспокоился, что может его разбить о каменные стены. Сверху его кто-то окликнул и велел не баловаться. Лица спящих оставались безмятежными. В полумраке трудно разглядеть улыбки, но то, что колокол их не потревожил, юный селянин заметил наверняка. Он вытащил помятое ведро, со злостью захлопнул люк и ещё топнул сверху ногой.

— Скотина, — высказался Волк, когда шум наверху затих. — Если б мог прыгать, дернул бы его за веревку, мало не показалось бы!

— Я мог бы, — заметил Дик. — Еле сдержался. Надеюсь, те, кто им так насолил, тоже получат сполна. Доброй ночи.

— Ещё светло.

— Не важно. Когда закрываешь глаза, всегда ночь. Черная или красная.

— Доброй ночи, рыцарь.

* * *

На следующее утро другой житель селения молча угрюмо спустил им на веревке новое ведро с водой и бросил по куску хлеба. На этот раз они не только напились и умылись, но и сгрызли по два сухаря, размачивая хлеб в воде, ведь челюсти болели не меньше остального.

Ведро поднялось вверх и следом за ним очень скоро появилась железная лестница, снятая с крыши. По таким лазали на трубы. Двое крепких парней спустились в подвал. Пригибаясь, чтобы не задевать потолок, они спросили, смогут ли пленники подняться сами, или их вытащить на веревке? — явно рассчитывая на второе. Дик полез первым. Стоило пленнику показаться из люка по плечи, его хватали несколько рук.

Никакого местного суда не было. Дик так и не узнал, который из толпы — глава совета. Скоро они с Волком сидели на телеге, связанные спина к спине, так же, как сражались. Туда же бросили их вещи и мечи.

Когда тот из селян, кто их связывал, прежде чем затянуть узлы, перехлестнул последний виток веревки через шею, Дик усмехнулся:

— Конечно, петля на шее это обязательно! Теперь не боишься, что сбежим?

— Не убежите. Ноги тоже свяжем, — не заметив иронии, здоровяк действительно стянул им щиколотки собачьими ошейниками. И, оглядев свою работу, угрожающе замахнулся на Дика: — Ох, я бы тебе показал!..

Мальчишка-преступник всегда вызывал больше злости, чем взрослый, это Дик давно заметил. Вероятно, все считали своим долгом учить молодых на будущее. Дик поднял голову, открыв щеку, насколько позволяла петля.

— Давай! Вижу, вы за ночь отлично отдохнули. Хотите добавить?

Толпа возмущенно загудела, заколыхалась, но никто не вышел вперед. Только женщины злобно плевали вслед медленно катящейся телеге.

Они ехали весь день и всю ночь, в сопровождении двоих жителей селения. Крестьянин правил лошадьми, охотник ехал верхом, чуть позади телеги. Останавливались только ради пары лошадок, ненадолго. Еду не предлагали, давали по глотку воды, только после просьбы. Спать удавалось лишь по очереди, чтобы не упасть. Лечь и вытянуться на сене им не позволяли. Охотник зорко следил за этим, время от времени щелкая хлыстом. Разговаривать, тем более, не разрешалось.

Ехали в полном безмолвии до самых ворот города. Там охотник объяснил на заставе, что они везут в тюрьму разбойников, опустошающих селения Ви́нлада. Так Дик узнал, где они находятся. Телегу пропустили и проводили до крепости. Ночь в просторной пустой камере стала лучшей за три дня. Их даже накормили. Наутро обещали суд.