Книга Легенда о конокраде, страница 124 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Когда Марфа закончила, Сауле не смогла найти слов. Да, смысл большей части написанного, вроде «глаза, которые он унаследовал от меня, теперь снова только мои», был непонятен. Но метания одинокого, потерянного человека как никогда отозвались в душе. С отчуждением тела и разума Сауле была знакома не понаслышке с той секунды, когда после ампутации ей впервые позволили посмотреть в зеркало.

— Савва и Геза, – еще раз прочла Марфа имена в конце страницы. – Утонувшие близнецы.

Сеятель отправил своих младших детей за море во время Великой войны. Судя по отрывку, там они должны были учиться у слагателей из Цадана, чтобы после вернуться и занять место подле отца. Корабль, на котором Савва и Геза плыли домой, попал в шторм и затонул у чужих берегов незадолго до Ухода. Сеятель писал дневник, посвященный сыновьям, до того, как узнал, что они погибли.

— Не был он никаким богом. – В голосе Ромчика одновременно слышались обида и жалость. – Раз никак не мог помочь своим сыновьям.

— Знакомо звучит.

Сауле подмигнула, и Ромчик фыркнул.

— Но слогом Сеятель все же владел. И вернулся в ваш мир. – Марфа вновь перевела разговор в серьезное русло.

— Только узнать, как он это сделал, мы вряд ли сможем, если Ивор не отдаст дневник.

«Пошел Ивор куда подальше», – подумала Сауле. Сердце колотилось, но она старалась сохранять спокойствие.

— До этого Ллерно вообще сложно добраться? Страна, где в наследство не только дневник, но еще и леса, долины и прочие радости.

— Не проще, чем выбраться с острова. – Марфа поняла все с полуслова.

— Но как же, – спросил Ромчик растерянно, – как же косые взгляды? И ты сказала, что так скучаешь по дому. Да я полночи только об этом и думал!

— Мало ли что я сказала. А думать вообще полезно, – беззлобно парировала Сауле. – Особенно тебе.

Если честно, она сама была просто в ужасе от того, на что собиралась согласиться.

Они расстались с Марфой и отправились сразу на пристань. Там уже разгружались лодки. Усталые рыбаки перекрикивались, пока ссыпали рыбу в бочки, поторапливая друг друга. Пришлось дожидаться, пока последний груз будет отправлен на телеге в одну из общественных кладовых. Работая, Даня не поднимал головы, но потом ему все же пришлось обратить внимание на Сауле и Ромчика. Вместо объяснений и извинений последний просто сказал:

— Мы согласны.

И по заблестевшим карим глазам Дани стало понятно, что путь к взаимному прощению будет короче, чем думала Сауле.

Путь к прощению оказался длиной в дорогу к Висячей скале. Они быстро пересказали содержание дневника и даже дали пощупать тонкий лист бумаги, прежде чем тот перекочевал в сумку Ромчика. Даня внимательно слушал, но при упоминании Ивора красноречиво сплюнул на камни.

— Можно хоть до старости ждать, пока Ивор будет выдавать нам дневник по листочку. Одна я бы, может, и дождалась. Но кто знает, что этот бесчестный говнюк может сделать с Анар за это время. Если мы не поможем, ты точно полезешь спасать ее один и обязательно провалишься, потому что… – Сауле хотела сгладить трогательную речь хоть как-то, но ничего не придумала, – потому что я так сказала.

— И ты решила плыть в это Ллерно ради меня и Анар? – Даня смущенно поправил лезшие в глаза кудряшки, но те снова вернулись на место, стоило убрать руку.