Книга Легенда о конокраде, страница 34 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Бесполезно. Последние остатки здравого смысла подсказывали, что спрашивать про людей из другого мира напрямую не стоило. Надежда была на мальчишек.

Сколько там осталось до встречи?

Сауле оживила мобильник:понедельник, 19 сентября, 14:42. Яр подскочил.

— Это что за вещица? Продашь?!

Она пропустила восторженные возгласы мимо ушей. Дата и время – последняя ниточка, которая связывала Сауле с родной реальностью.

Где-то там, скорее всего, родители, вместо того чтобы праздновать победу, ищут непутевую старшую дочь. Полицейская машина стоит на парковке у стадиона, и папа с повисшей на локте Динаркой в блестящем купальнике слушают, как мать ровным тоном растолковывает что-то человеку в форме. Потом она отойдет в сторону и позвонит классухе Андрея: «Алло, здравствуйте. Да, заберем его пораньше. Семейные обстоятельства».

Прежде чем прикрикнуть на Динарку, чтобы та не стояла без куртки, мать посмотрит на экран. Дата и время поверх старого семейного фото с моря. Мать не будет смотреть слишком долго. Уберет телефон и продолжит жить. Инаят Беляева всегда была сильной женщиной.

Сильной должна быть и Сауле.

Последняя попытка, и она пойдет к другой лавке.

— Знаешь, что тут написано? – Яр сощурился, и Сауле который раз за день затрясло. Судя по тому, как складывались его губы, он знал как минимум «п» и «о».

— По-оне… – Он спотыкался на каждой букве. – Дальше не знаю!

От гордости Яр засветился.

— Откуда?!

Сауле гаркнула так, что люди вокруг стали коситься в их сторону.

— Тише ты! Со всей Ратты стража сбежится.

— Ага. – Она не извинилась, но тон сбавила. – Смог прочесть – значит, в курсе, что это за язык.

Надежда погасла, как свеча в ураган. В глазах Яра не отражалось ни одной мысли.

— Это не цермина, – заявил он. – Не единый язык, то есть.

— Откуда знаешь?

— На цермине я читать не умею.

Сауле застонала. Яр подергал ее за футболку.

— Девица, а девица. Садись, посмотрим твою судьбу. – Сауле приподняла бровь, но Яр не отступил. – Уговор дороже денег. Ты мне музыку, я тебе ответы и гадание.

— Да не надо. – Сауле собралась уходить, но Яр насильно усадил ее рядом. От него пахло все тем же горьким медом и солью немытого тела. Мед и соль.Мед и соль! Шторм и поющая девушка.

— Что у тебя за духи?!

Яр вздрогнул.

— Девица, ты меня в Чертог раньше срока отправить хочешь?

Сауле схватила его за плечи.

— Яр, пожалуйста, очень прошу. Знаю, ты вряд ли поймешь, но у меня былочень тяжелый день. – Ее собственное безумие отражалось в глазах торговца. – А начался он с этого проклятого запаха. Так что скажи. Что. Это. Такое?

— Ладно, ладно. Туули тебя унеси, ладно. – Яр освободился из хватки. – Не знаю, откуда ты такая вылезла, девица, что не знаешь простых вещей. Все, что ты видишь вокруг, – он сделал широкий пас, – боги сотворили из чистого слога. И нас с тобой тоже. Вот родился человек, живет со своим запахом, а как помрет – родичи вольют его слог в костер. Дым с ветром смешается и поднимется к небу. В Чертог. Там-то богам не придется гадать, кто пожаловал.

— А это, – он потряс керамическим флаконом, подвешенным на шею за нитку, – мой слог.

— Прямтвой?

Даже Сауле, несведущей в раттских традициях, было ясно, что флакон Яр, говоря по-научному, стырил. Не вязался украшенный лепными узорами и бирюзовой глазурью сосуд с драной засаленной рубахой.