Книга Легенда о конокраде, страница 57 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Давным-давно, в прошлой жизни, Сауле любила ночевки. Ночевки равнялись свободе. Равнялись глотку воздуха, перед тем как снова нырнуть в будни. Равнялись Саше. Раньше Сауле мечтала, как после школы они с лучшей подругой снимут квартиру и жизнь превратится в сплошную ночевку. Но случилось все так, как случилось, и приходилось довольствоваться воспоминаниями. Однажды на одной из ночевок вместо полуночных посиделок с тетей Мариной, на которых хотелось говорить шепотом и иногда плакать, или игр в приставку Сауле заставили проходить тесты. К утру более-менее серьезные кончились, и они перешли на «Какой ты суп» (Сауле – шурпа, Саша – лапша с курицей) и «Какой ты предмет» (тысяча вариантов). Сауле оказалась пористым вулканическим стеклом.

Попросту пемзой.

Но Сауле тыкала наугад и даже почти не обиделась. Еще и Саша стала греть о нее свои пятки, шутя о настоящем предназначении, так что тест был забыт. Пока.

Пока отеки от швов не сошли и Сауле вдруг не обнаружила, что вместе с ногой ей случайно ампутировали и характер. Ее не радовало ничего, что прежде приводило в восторг. Любимые комики перестали казаться смешными, еда стала безвкусной, а медали на стенах вызывали отвращение. Сауле превратилась в совокупность пустот. В пемзу.

Раньше Сауле упивалась вниманием. Соперниц, зрителей, тренеров. Но, снова оказавшись в его центре, захотелось спрятаться под пристань и тихонечко пойти ко дну. Утонуть, поскольку здесь, в Шири, куда бы Сауле ни пошла, везде она окажется преступником, недочеловеком.

Конокрадом без коня.

К счастью, довольно быстро островитяне отвлеклись и вместе с моряками двинулись вверх по сельской дороге, прямиком туда, где в одной из хижин гудел праздник. Сауле не сразу поняла, в честь чего, а осознав, с легким сердцем отошла в конец шествия. Этот шумный вечер был в честь беглецов.

Боясь потеряться, Сауле держалась толпы, которая и привела ее к «Лимонной хате» – кабаку, из крыши которого росло знакомое дерево с желтыми плодами.

— Соскучились? – Сауле протиснулась между Даней и Ромчиком. – Гляньте, мы теперь выстроились по росту.

Ромчик фыркнул.

— Но не по уму.

Даня поджал губы. Воздух между мальчишками искрился безо всякого слога.

— Все такие уставшие. – Даня явно подобрал вежливый синоним к «тощим».

— Значит, хорошо впишешься.

Сауле ждала такого же холодного взгляда, каким наградили Ромчика. Но Даня широко улыбнулся.

— Думаешь? – Он мечтательно посмотрел вперед. Анар развлекала местных детей, заставляя летать листок. – Керим позвал нас жить к себе. У него дом большой, места всем хватит. Только у него дочка мелкая еще… Почти как ты, Ром.

Даня выжидательно покосился на Ромчика, и тот даже не запнулся и пальнул:

— Не забудь сказать Капитану, что у него теперь будет сквозняк. Твои ноги будут торчать из двери.

Сауле пихнула Ромчика в бок.

— Делаешь успехи.

Тишина между ними стала чуточку легче.

Примирению способствовал и сидр, который черпали прямо из бочек у входа в «Лимонную хату». Дверь в нее заменяла шторка из ракушек с неизменными колокольчиками, и наружу проникал теплый свет. От сидра и запаха жареной рыбы у Сауле приятно закружилась голова. Голод – лучшее лекарство от хандры, и сейчас было отрадно почувствовать его, поскольку он помогал собраться, забыть об их прибытии.