Книга Легенда о конокраде, страница 88 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Ладно, с последним Сауле немного вдохновилась куличами.

На Цран три паломника отправились, чтобы почерпнуть мудрости из писания бога, который ходил среди людей. На словах о важности дневника Сауле часто начинала запинаться. Ния тогда брала ее за руку и сжимала изо всех двенадцатилетних сил. Девочка выбрала Сауле своей единственной на острове подругой. Неясно было, почему другие дети ее сторонятся.

— Боятся, завидуют. Мне все равно!

Вот и весь разговор.

У Висячей скалы все тоже было стабильно. Троица загорала в свете Ша, уходящей за завесу бури. Затем обменивались новостями, быстро купались в нагретом к вечеру море и, обсохнув, возвращались домой. Сауле слушала про «во-от такую рыбу», которую Даня поймал, и эмиров с требованиями одно чудесатей другого. Ромчик прямо смаковал детали того, как эмир Кив потребовалснега, чтоб охладить лысину, или эмирэсс Сварна опять оставила золотой зуб в еде, а затем обвинила в воровстве слугу. Таких новостей хватало, чтобы разбавить вечер в по большей части размеренной островной жизни.

А потом, в последний перед банным днем вечер, жизнь преподнесла Сауле сразу две проблемы. Кто бы мог подумать, что Ивор будет меньшей из них.

Сауле не видела Ивора с первого вечера в «Лимонной хате», но ощущение постоянного присутствия «хозяина» поддерживалось запахом еды, как назло, долетавшим из его дома на холме перед самым обедом, и разговорами Капитана с дочерью – в основном на повышенных тонах. Этого хватило, чтобы у Сауле укоренилось впечатление об Иворе как о главном цранском засранце. Дневник Сеятеля, которым тот размахивал перед Сауле, как морковкой перед ослом, не добавлял баллов. Но если прежде в памяти хранился образ живого, даже немного дерганого человека, то во вторую встречу Ивор был совсем другим. Руки, без помощи которых, казалось, он раньше не мог и слова сказать, теперь висели плетьми, словно кто-то перерезал нитки марионетке. Щеки впали, кожа шелушилась, а изо рта чувствовался кислый, желчный запах. Сауле слышала, что Ивор неожиданно решил поститься, но не до голодной же смерти.

— О, Сауле! – Он звучал бодро, но шел, опираясь на Нию. На два шага позади ковылял Кимьян, довольный как индюк. Дела на конюшне и правда шли отлично: беременная кобыла недавно родила здорового жеребенка, но Ивору наскучило слушать хвастовство, и он переключился на новую игрушку. – Как поживает мой лучший работник?

Кимьян за его спиной подавился своими словами.

Сауле загребла вилами очередную порцию навоза и сбросила в ведро.

— Не знаю. Встречу – спрошу.

Ния фыркнула и попыталась скрыть смешок кашлем.

— Ну как же встретишь, если по вечерам вы с друзьями постоянно сбегаете? Я вчера спускался в деревню и не увидел вашего Дани среди танцующих. – Ивор улыбнулся. Люди в Шири почему-то не признавали имени Данил, постоянно убирая последнюю букву.

— Он не хочет танцевать без Анар.

— Жаль. Все очень хотят познакомиться с ним поближе. И с тобой.

Ребят ее возраста на Цране было человек пятнадцать, и половина из них держала бурю вокруг острова. А еще почти все слагатели по непонятной случайности (Ния утверждала, что их покровитель Туули попросту бабник) оказались девчонками. Один из парней, который плавал с Даней в одной лодке, мягко, но настойчиво попросил не появляться на вечорках, чтобы не создавать конкуренцию.