Книга Соль и Грезы, страница 121 – Алекс Анжело

Люций слабо улыбнулся.

— Ну, вообще-то, давно была. Точнее, выбора не оставалось. Ты же слышала про Северный храм?

— Который на севере Акракса?

Люций кивнул.

— Пару лет ездил туда перед поступлением в Академию Снов. Температура этой воды… – див опустился к бассейну и коснулся пальцами воды, пуская рябь. – …ни в какое сравнение не идёт с пронизывающим холодом водопада Смирения. Представляешь, в первую поездку я даже заболел. Хотя даэвы и болезнь – вещь практически несовместимая.

— Ходили слухи, что медитацию в том месте выдержит далеко не каждый, – нахмурившись, сказала я.

— Могу подтвердить, – согласился Моран. – Холод сначала оглушает тебя, занимает мысли, но со временем отступает, и ты понимаешь, что сознание чистое как никогда.

Люций поднялся и медленно принялся зажигать свечи. Огонь задрожал, выглядя чужеродно в этом месте. Засверкали оранжевыми отсветами крохотные льдинки, плавающие в воде.

— В шкафу за ширмой есть одежда специально для медитации. Я подготовился.

— Я могла отказаться.

Бровь Люция иронично подпрыгнула.

— Вряд ли, Сорель. Ты ведь не любишь лёгких путей. Да и бросать самой себе вызов – часть твоей натуры.

Спорить я не стала и, зайдя за ширму, принялась медленно переодеваться. Стоило остаться наедине с собой, как тяжёлые мысли вернулись. После же, облачившись в тунику и штаны из тонкой ткани и погрузившись в ледяную воду, я на собственном опыте удостоверилась – холод и правда прогоняет все тревожные мысли.

— Замёрзла? – Люций находился прямо за моей спиной.

— Да, – через силу сглотнув, призналась я. – В Исонии не сыщешь и наполовину столь же холодных вод. Всё-таки я с юга.

— С юга, Сорель? – насмешливо переспросил див. Послышались шаги, Моран направился к ширме, чтобы тоже переодеться. – Фактически это уже не так. Ведь большую часть своей жизни ты провела на территории Акракса. Хоть и спала при этом. Но реальности ведь это не меняет? Мне нравится думать в таком ключе, – сказал Моран.

Когда через несколько минут вода заволновалась, я приоткрыла глаза. Люций уже лежал в холодной воде. Белая ткань штанов – единственной одежды на нём – колыхалась в бассейне. Я подозревала, что в иных ситуациях он вряд ли носит одежду и ныне сделал исключение лишь из-за меня. Затылок Морана лежал на краю чаши, а серебристые волосы разметались по полу.

Грудная клетка Люция оказалась будто бы шире, чем можно было представить, когда он был одет. Форма треугольника – широкие плечи и худая талия, но с отчётливым рельефом мышц.

Глаза Морана были прикрыты. Веки слегка трепетали, пока по его коже, мечась, словно раненый зверь, носилась тьма. Она то раскидывала свои щупальца, заползала на плечо и сосредотачивалась у горла, почти поглощая собой рисунок морозии, то собиралась в пятно с колышущимися краями.

— Она не приносит боли?

— Тьма?

В купальне прозвучал мой негромкий утвердительный ответ.

— Нет. Никогда не приносила, – признался Люций, поднимая голову и глядя на меня с другого края бассейна. – Но в первые годы вызывала вспышки ярости. Именно в её приступах я совершил все свои самые кровавые поступки.

— Такие как уничтожение ордена Чёрных Скал? – вспомнила я всё, что слышала доселе.

— Да.

— Всё более поражает то, что ты пощадил Фредерика.

— Верно. Сам себе удивляюсь, – Моран рассмеялся тихим, грудным смехом. – Я даже не могу назвать точной причины. Только не после тех увечий, что получил Блез. Может, мне стало жаль ублюдка. Его же вырастили таким. Хотя это бред. Я боялся твоей реакции, когда ты проснёшься и узнаешь, что я убил твоего единственного брата. Соврать я бы не смог. Может, ложь порой и полезна, но точно не в личных отношениях. Думаю, это лишь мой эгоизм. Ведь правильнее было принести возмездие за орден, за друга…