Книга Клинок ночи, страница 190 – Райан Кирк

— Такако, я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, и мне очень жаль, что так вышло. Я только хотел, чтобы ты была счастливой.

Такако улыбнулась и, казалось, потратила на это все силы.

Значит, он все-таки пришел. Такако не удивилась. Рю был именно таким человеком. Он никогда не сдавался, всегда пытался все исправить. Он не трогал ее, и за это Такако была ему благодарна. Все причиняло боль. Если бы он попытался что-то сделать, она бы сдалась. Теперь она была готова, и тьма туманила ее зрение. Она не хотела умирать, но была готова к смерти. Она снова увидит свою семью. Такако пыталась сказать Рю, что все в порядке. Она простила его. Он был ей дорог, и ей было хорошо, но она не слышала собственного голоса.

Оставалось надеяться, что Рю ее услышал. Сквозь туман своих мыслей и боль она снова услышала его голос. Он говорил, что любит ее. Просил прощения – снова и снова.

А потом она уже не могла больше сосредоточиться на его голосе. Такако слышала, как он говорит, но слова напоминали жужжание мухи над ухом. Боль тоже прошла. Это было приятно.

В конце концов она поняла, что довольна. Время, проведенное с Рю, не пропало даром. Она надеялась, что он это поймет. Она улыбнулась и перестала бороться.

Темнота затопила ее зрение, и в самый последний момент перед концом она почувствовала присутствие живого мира, обнимающего ее.

И тогда она присоединилась к Великому Циклу.

Рю хотел услышать ее последние слова – что-то, что он мог бы запомнить о ней. Какого-то прощения, подведения итогов. Но когда Такако улыбнулась, он понял, что все кончено, что ее улыбка и была ее прощанием.

И тут он почувствовал, как энергия покидает ее. Теперь перед ним была не Такако, а ее оболочка, тело, которое когда-то держало ее. Он рухнул на нее, желая прикоснуться, попытаться утешить. Слезы Рю смешались с ее кровью, и он лежал, прижавшись к столу, не в силах пошевелиться, не в силах простить себя за боль, которую он принес в этот мир.

Морико проскользнула внутрь лагеря прежде, чем ее заметили. Дозорные были профессионалами, но всегда оставались бреши, и войти в лагерь было делом простым, хотя и физически сложным. По их замыслу, Рю должен был отвлечь внимание стражников и воинов.

Пробравшись в лагерь, Морико немного подождала, а потом отпустила свой дар. То, что она почувствовала, заставило ее усомниться в своих способностях. Форт кипел жизнью, как они и предполагали, но она могла поклясться, что чувствовала Рю и Орочи – они беседовали. Все остальное в лагере было таким, как она и ожидала.

Морико сосредоточила дар на дозорном, которого могла видеть. Все было в порядке. Она вернулась в центр лагеря, где находились Орочи и Рю. Они по-прежнему не бились. Но, вопреки всему, она поверила в то, что чувствовала. Возможно, они все переживут эту ночь.

Она снова укрылась в тени. Не было смысла заявлять о себе, если в этом не было необходимости. Она сидела и ждала, наблюдая за развитием ситуации. Девушка почувствовала Рю, когда он прошел мимо Орочи. Но когда юноша подошел к комнате, где была Такако, Морико оказалась не готова к той волне гнева и отчаяния, которая разошлась от него. Она чуть не лишилась чувств.

Ей захотелось увидеть то, что видел он, узнать, что могло вызвать такой всплеск эмоций. Но она представляла, что там могло быть. Такако была сломлена тем, что ей пришлось пережить. Может быть, она стала жертвой изнасилования. Какова бы ни была причина, она подумала, что больше ей знать необязательно – ей не хотелось лишней боли. Девушка сидела в замешательстве: Рю не шевелился, а Орочи терпеливо ждал его. Рю никогда не был таким неподвижным. Морико потянулась чувствами к Такако и все поняла. Такако испытывала невероятную боль и умирала. Значит, она пережила пытки.