Книга Клинок ночи, страница 193 – Райан Кирк

Рю остановился перед Орочи – вне пределов досягаемости, чтобы тот не смог быстро ударить. Он и не подозревал, насколько Орочи крупнее – голова Рю находилась на уровне его груди. Он поклонился, еще ниже, чем раньше.

— Спасибо.

Орочи кивнул.

— Это был не мой путь. Но Акира отдал меня под командование Нори. Тот не видел ничего кругом, зациклившись на смерти своего сына.

Рю почувствовал уважение к своему врагу. Пусть он и убил Шигеру, но он был хорошим человеком. Он был достойнейшим противником из всех, с кем ему приходилось сталкиваться.

Рю потянулся за клинком, но Орочи поднял руку.

— Подожди, пожалуйста. Мне нужно обсудить два вопроса.

Рю опустил руку, но был начеку.

— Первое – я прошу об услуге. Если я выиграю сегодня, то хотел бы получить разрешение взять твои мечи. Если же я проиграю, то прошу, чтобы ты похоронил меня со своими клинками, а мой взял в качестве подношения.

Просьба смутила Рю, и Орочи пояснил:

— Они принадлежали ей.

Рю даже не колебался.

— Все будет так, как ты скажешь.

— Спасибо. Во-вторых, у меня при себе есть карта, по которой можно добраться до родного для нас с Шигеру острова. Если я умру сегодня, прошу – подумай над тем, чтобы отправиться туда. Я чувствую в тебе великую силу. Они могут помочь тебе. – Орочи сделал паузу и усмехнулся. – Они также могут попытаться убить тебя или обратить в свою веру, но с этим тебе придется справляться самостоятельно.

Рю кивнул и достал свой клинок. Так или иначе, сегодня все закончится.

Как только Рю вышел на улицу, на поле боя, в которое превратился форт, словно наступило перемирие. Все солдаты, которые бросились в атаку на Морико, обнаружили, что воин, с которым они и должны были сражаться, стоит у них за спиной. Солдаты не знали, что из себя представляет Орочи, но догадывались. Там, где знания были бесполезны, появлялись суеверия. И уже тогда, несмотря на отсутствие доказательств, все в лагере считали Орочи лучшим мечником.

Морико все же пришлось признать, что эти двое выглядели впечатляюще. Если бы она не привыкла к ним обоим, то не поверила бы своему дару, но все в лагере чувствовали силу, исходящую от двух Клинков Ночи. Все опустили мечи, понимая, что стали зрителями поединка, превосходящего их возможности.

Все, кроме Нори, ослепленного яростью и гневом, – он отгородился от всего, кроме битвы с Морико и своей цели. Он быстро приближался, но Морико чувствовала это, и короткие удары не могли ее достать. Если Нори хотел победить, ему пришлось бы действовать смелее, а как только он это сделает, то оставит брешь в обороне, которой Морико воспользуется.

Взмахи мечом были быстрыми, почти размытыми от скорости. Но его мастерство было бесполезно – Морико видела каждое его движение еще до того, как Нори его совершал. Те удары, от которых она не могла уклониться, она отбивала боковой стороной меча. Она не была в опасности, но и не создавала для него никаких возможностей – генерал был слишком консервативен для этого.

В конце концов Нори потерял самообладание. Ярость взяла верх и лишила его контроля над собой – пусть и на мгновение. Он так сильно хотел убить ее и искалечить. Морико чувствовала это. Нори показалось, что он увидел возможность, и его удар был сильным и решительным – все, что нужно для победы. Но Морико почувствовала это движение, отбила его меч в сторону и воспользовалась брешью, глубоко вонзив клинок ему в живот.