Книга Бесправыш. Предземье, страница 106 – Андрей Рымин

— Через пять месяцев уже и я из храма вернусь.

— И то верно.

Лина сделал шаг в мою сторону.

— Ладно, мужичок-малолетка, топай вниз, — легла её ладонь на мою шевелюру. — Завтракать уже накрыли небось. Покушаешь нормально в последний раз на дорожку. Айк всегда на школьную еду жаловался. Кормят сытно, но пирожков с ягодой, как вчера Вейка спекла, не дождёшься у них.

— Ну, до свидания тогда, — слегка приобнял я мать Айка. — Мои вроде уже сами с усами, но всё равно присмотрите за ними.

— Не переживай. Присмотрю.

Губы Лины коснулись моего лба.

— Давай, дуй к своим, а то выходить уже скоро. А я посплю ещё. Не привыкла я так рано вставать.

Я вышел из комнаты, которую Лина согласилась делить только с Веей, и начал спускаться по лестнице. В горнице у нас теперь тесно. Вдоль стен стоят три двухэтажных кровати — здесь спят пацаны. Но места хватает. Час ранний, кромешная темень на улице, а все за столом. Тарелки, кружки расставлены, ложки разложены, пирожки на плетёной подставке накрыты скатёркой, в котле, что уже вынут из печи, парит каша. Сегодня у нас праздничный завтрак — мои проводы в школу.

— Лиша, взвар разливай. Дина, кашу сыпь, — принялась командовать Вея.

— Кить? А, Кить? Можно будет тебя проводить? Хочу храм посмотреть.

— А обратно тебя кто сведёт? — наградил Халаш строгим взглядом любопытного Важика. — Нам всем так-то на работу идти. Будет у меня отгул, свожу покажу как-нибудь.

— Бери, Китя, пирожок. Тёпленький. Для тебя с Зуей подогрели на печке.

— Ой, спасибо, роднульки! — принял я из рук Фоки сдобу. — Совсем взрослые уже у меня.

— А я курям уже сходила насыпала, — тут же похвасталась своей расторопностью Зуйка.

Улыбнулся и ей.

— Не перестарайтесь, смотрите, помощницы. А то Халаш и вас на работу потащит.

— Не потащу, — жуя, бросил наш главный хозяйственник. — Дома тоже дел много. Посуда, вон, сама себя не помоет.

И, повернувшись ко мне, серьёзно добавил:

— Ты, Кит, зачем Вее сразу все деньги отдал? Мне лучше оставил бы. Я бы запрятал и выдавал бы по чуть-чуть ей уже. Она же потратит всё враз. Знаешь, как её на торге дурят?

— И ничего не дурят! — возмутилась Вея.

— Дурят, дурят, — скривился Халаш. — Пять луковиц за два медяка, когда им один красная цена, и то шесть сторговать можно.

— То сладкий лук был, дурья башка.

— На кой нам сладкий, когда хороший лук должен глазья щипать? Баловство одно. Денег перевод только.

— Вот и ходи сам на торг. Крохобор мелкий.

— Вот и пойду. Деньги счёт любят.

На миг я даже засомневался в правильности своего выбора. Не по годам у нас серьёзный Халаш. Может, и правда, ему нужно было деньги оставить?

— Вы только тут не ругайтесь без меня, — строго попросил я. — Чтобы в мире жили.

— Да не волнуйся, Китя, — поспешила меня успокоить Вея. — Никто не ругается. То Халаш просто по-стариковски бурчит. В этом мелком с тех пор, как он снова ходить научился, старый дед поселился какой-то. Ты как с храма вернёшься, смотри не пугайся, когда этого буку поседевшим найдёшь.

Я чуть не подавился. Не надо нам ещё одного старого деда. Во мне вон, и правда, живёт один бес, что свои года тысячами считает.

— К кому ум-разум раньше приходит, к кому позже, — пожал плечами Халаш. — А к кому и совсем не приходит. Ты, Кит, не переживай, я за ней пригляжу, не дам деньги впустую растратить. Иди в школу со спокойной душой. Всё у нас хорошо будет.