Книга Безбесыш. Предземье, страница 102 – Андрей Рымин

Нет?! Почему?! Китар позволяет отбросить себя. Толчок не столь сильный — на ногах устоять получилось.

— Ты оскорбил меня! Вызываю тебя на поединок, Моха!

Мальчишка кричит так, что слышно половине лагеря. К нам тотчас же поворачиваются десятки голов. Вот и договорились по-тихому.

— Что ты вякнул, щенок?!

Злить и так уже багрового от распирающего его гнева охотника дополнительно смысла нет. Вызов будет принят. И это — выход. Здесь Китар — молодец. Придумал альтернативный вариант даже быстрее меня. У ватажников поединки — чуть ли не священная традиция, и Фат здесь не исключение. Другое дело, что старшина мог бы и не принимать вызов какого-то обнаглевшего мальчишки. Тратить время на каждого дурака — перспектива сомнительная. При других обстоятельствах Китара запросто бы могли избить всей ватагой, но сейчас доведённый до нужного состояния Моха возжелает наказать наглеца самолично.

— Поединок! Бросаю тебе вызов! — повторяет Китар. — Надо научить тебя отвечать за свои слова.

Надо. Только учить буду я. И ещё нужнее сразу обозначить желаемую при победе награду.

— Учить?! Меня?! Да я тебе руки-ноги переломаю, щенок! Вызов принят!

— Сломай мне хоть палец, и я тебе ту шубу куплю, — надменно хохочет Китар.

— На лекаря деньги оставь, хвастливая шавка! Здесь и сейчас! На голых кулаках! До смерти или пощады!

Замечательно! Моха сам себя припёр к стенке. Вызов бросил Китар — условия поединка озвучивает другая сторона. Услышав их, можно и отказаться, но это — страшный позор. Охотник мог выбрать стандартное: “до сдачи”, но решил сразу повысить ставки. Сейчас он удивится.

— Согласен, — злорадно улыбается Китар. — Дайте простора, — разгоняет он жестами рук сбежавшийся к месту событий народ и начинает отстёгивать ножны от пояса.

Лук копьё и колчан уже на земле. В предвкушении зрелища люди торопливо расступаются, освобождая пространство вокруг поединщиков. Возбуждённый бубнёшь, крики, смех. Охотники с хохотом тычут в мальчишку пальцами. Как обычно никто не верит в шансы подростка.

— Чего ржёте? — поворачивается Китар к группе ватажников. — Настолько уверены в своём старшине? Может, об заклад кто побиться готов?

— А деньги-то есть? — смеются в ответ. — Доставай. А то с трупа потом взятки гладки.

Скользкий момент. Пора бы мальчишке уже вызвать меня.

— С собой золото таскать — не дурак, — кривится Китар. — В тайнике мои деньги. Слабо на слово поверить? Вы же уверены, что ничем не рискуете.

— Всё он брешет. Придумал какое-то золото, чтобы Моха его не прикончил. Мол, должен же кто-то проигрыш отдавать. Ну его в лес, мужики!

— Струсили? Ну, как хотите.

И, повернувшись к успевшему тоже сбросить с себя всё лишнее Мохе, Китар громко кричит:

— А что сам, старшина? Не побоишься подлить интереса к нашему бою? Моя победа — берёшь меня на Фат. Одолеешь меня — два десятка золотом отсыпаю.

Народ дружно охает. Деньги огромные. Никто не слышал наш с Мохой разговор, где звучала чуть меньшая сумма. Ватажник на крючке. Отказываться от такого подарка, когда в твоей победе ни у кого нет даже тени сомнений, покажется как минимум странным. Даже если мальчишка наврал про своё богатство, старшина ничего не теряет.

— Пытаешься купить свою жизнь, сопляк? — сотрясается фатой в хохоте. — Принимаю. Обманешь — пощады не жди. Считай выторговал себе ноги на время. Только руки сломаю. Сможешь меня к своему тайнику отвести, богатей.