Книга Безбесыш. Предземье, страница 104 – Андрей Рымин

Но время идёт. Мои травмы множатся, а мальчишка никак не является. Ещё пара ударов — и я точно не встану. Силы, истощённые прошедшими тяжёлыми сутками, совсем на исходе. Отчаявшись, пытаюсь перевести бой в партер. Чёрт с ним, с его преимуществом в массе. При удачных раскладах я сумею провернуть какой-нибудь болевой захват. Жаль с такой крепью даже подогнанные к пальцам узлы не помогут мне нейтрализовать противника простым нажатием на нужные точки.

Подгадав момент, бросаюсь охотнику в ноги. Наивно. Внезапность для меня потеряна в этой схватке. Удар коленом в висок заставляет мир закружиться. Падаю лицом вниз. Вот теперь хруст мне слышен. Только это хрустят мои кости. Боль не стоит внимания. Важен лишь факт — мои руки сломаны. Обе. Моха исполнил угрозу.

— Пощада угодна Единому.

Голос ватажника словно тонет в тумане. Сотрясение мозга. Тут даже зелье не поможет. Всё плохо.

— Поднимите его. Малый достойно сражался.

Эх, Китар, Китар… Что же ты так поздно? Чьи-то сильные руки поднимают мальчишку. Я снова лишь зритель.

— Ты один из лучший бойцов, кого я встречал, парень.

Довольный и напрочь растративший свою злость ватажник стоит напротив Китара, в нескольких шагах от нас. Момент упущен. Теперь не дотянуться.

— Не знаю, кто твои учителя, но они настоящие мастера. Только нужно учиться не одному лишь кулачному бою. Уважение к старшим — тоже важная штука. Надеюсь, мой урок пойдёт впрок.

Фатой не издевается. Правда верит в свою правоту. Во взгляде нет, ни ехидства, ни ненависти. Надеюсь, Китар это видит. Не нужно усугублять. Притворись раскаявшимся. Отдай ему это чёртово золото. Извинись. Сделай всё, чтобы возникли условия для контакта с ним. Одно единственное касание — и мы сможем спастись. Захватить тело Мохи — наш единственный шанс.

Между фортом и купеческими дружинниками, что наверняка повернут назад и нагонят этот и так задержавшийся обоз, с туманом в голове, со сломанными руками, в отсутствии рядом хоть кого-то, кто может помочь… Ситуация пахнет смертью так сильно, что страх пронял даже меня. Наихудшее положение из возможных.

— Спасибо за урок, сударь Моха. Я был не прав.

О, звёзды! Мальчишка услышал меня!

— Зазнался, — смиренно продолжает Китар тихим голосом. — Привык везде брать своё. Давным-давно мне не давали отпора.

Молодец. Хорошо терпит боль. У нас сломаны оба предплечья. Слава звёздам, переломы закрытые.

— Вы — самый сильный боец, с кем я сталкивался. Прошу меня простить.

Правильные слова и не менее правильный тон достигают цели. Старшина ватажников улыбается, снисходительно покачивая головой.

— Ты прощён. Это был славный бой. Повидаешься с лекарем, возвращайся — я всегда готов повторить.

Но тут же, прищурившись, фатой добавляет:

— Но моё прощение не освобождает тебя от данного слова. Проиграл — плати. Где там твоя повозка? Покажешь, где тайник — мои парни помогут достать. Два десятка. Шубу я так и быть сам куплю.

Было бы всё так просто. Лишь бы ватажник сейчас не разозлился по новой.

— Два десятка. Я помню, — смиренно вздыхает Китар. — Только мой тайник не в повозке. Я ведь не из обоза. Я фатоев искал. К тайнику прогуляться надо.

— Как не из обоза? — растерянно моргает Моха. — Так это не ваш парень? — поворачивается ватажник к капралу имперцев, который со своими солдатами из группы сопровождения точно так же, как и все, наблюдал за поединком из окружившей место схватки толпы.