Книга Безлицыш, страница 22 – Андрей Рымин

— Я друг. Пришёл тебя вызволить.

Дальше, в каменном тупике, сразу несколько зарешёченных клеток. Занята лишь одна. Как с ним жёстко… Брут прикован к стене. Ноги — к одним скобам, задранные над головой руки — к другим. Последние ещё и притянуты друг к другу стальными браслетами. Не иначе душилки. Впрочем, этого следовало ожидать. Связка Связкой, а лишить опасного пленника даров сам Единый велел.

— Кто ты? У тебя есть ключи?

И злорадно, с клокочущей в голосе ненавистью:

— Велер сдох! Сдох паскуда! А я нет. Я хитрее. Я ждал. Ох, как ждал…

Ему крепко досталось. Он гол, бос и грязен. Весь в засохших кровавых подтёках и синяках. Одного уха нет, глаз подбит, во рту не хватает зубов, на ногах ногти вырваны с корнем, на руках восемь пальцев. Упрямый.

— Я тоже бездушный. Из новеньких. Недавно с Воды.

— Врёшь!

— Тебя спасать или нет?

— Пашка! Где ты, кровавый ублюдок? Твои фокусы? Иди в Бездну! Ты слышишь? Гори в Бездне, тварь!

Его можно понять. После всех истязаний, какие он перенёс, поверить в чудесное спасение трудно. Мужик близок к потере рассудка. Может, зря я всё это затеял?

— У нас мало времени. Они скоро вернутся. Если освобожу, сможешь бежать? У меня нет бобов…

— В Бездну бобы! Сними их! Сними эту дрянь!

— Хорошо.

Коротким движением кисти разрезаю при помощи дара замок, висевший на ведущей в клетку двери.

— Про Незримые Клинки слыхал? Сейчас буду оковы рубить. Замри и не дёргайся. У меня дара осталось всего-ничего. Может не хватить.

И только сейчас он поверил. По-новому на меня смотрит, с надеждой.

— Так что же… Всё правда? Руби, братишка! Руби! Вместе с руками руби!

— Не шевелись. Начну с ног.

Брут застыл мёртвым камнем. Кажется, даже дышать перестал. Цепь — то ладно, но что делать с широкими стальными оковами на лодыжках? Аккуратно и быстро их срезать у меня не получится.

— Сведи ноги вместе.

Послушался. Раз — и цепи, идущие от железных браслетов к стене, со звоном падают на пол.

— Потаскаешь пока эти бляхи, а то дара на руки не хватит.

— Руби руки!

— Да что ты заладил — руби, да руби. Те браслеты мне срезать по любому придётся. Они тебя дара лишают. Попробую аккуратно…

— Руби к йоку руки! Я Лекарь! И не даром. Мечом руби. Дар ещё пригодится.

Так вот оно что… Тогда да.

— Ну, терпи тогда. Будет больно.

Его хохот страшен.

— Что ты знаешь про боль, братишка?

Брут — скала. Он не то, что не вскрикнул, он даже лицо не скривил. Два резких удара мечом — и отрубленные кисти бездушного выпадают из оставшихся висеть на скобе душилок.

Нет, тот хохот был просто весёлым смешком. Вот сейчас он хохочет по-настоящему страшно.

— Что по страже? Где эти бездушные шлюхи?

— Ты про Тёмных? Все в городе. В Полеске прокол. Кто-то взял синий Ключ. Тварь сожгла князя с Велером.

Как же быстро работает дар. Из окутанных зеленоватой дымкой обрубков вылезают новые, покрытые гладкой розовой кожей кисти. Одновременно с этим, во рту, на ногах и на голове Брута растут, соответственно, зубы, ногти и ухо. Повсюду стремительно рассасываются синяки, с заживлённых жемчужиной порезов и ран отпадают засохшие корочки. Не пройдёт и минуты, как он будет снова цел и здоров.

— Хорошие новости. Прямо мёд для ушей. Пашку с радостью сам бы прикончил, но ладно. Уходим!

Продолжающий выращивать себе новые руки Брут, опередив меня, первым выскочил из клетки.