Книга Безлицыш, страница 70 – Андрей Рымин

Мне везёт. Не успел толком работать начать, а они уже здесь. Причём, оба. О чём-то беседуя, шагают к воротам. У меня есть минута. В один край двора поспешает посланный к конюшням слуга, из другого к знатным сыну с отцом несусь я невидимкой. Уже ясно, что успеваю с запасом. Пока князю с княжичем подгонят карету, пока Светлые, сопровождающие, что одного, что второго при каждом выезде в город, оседлают коней, я уже десять раз смогу тронуть «пиявок». Даже торопиться сверх меры не надо. На последних шагах замедляюсь и в вечном шуме, висящим над теремом, потихоньку подкрадываюсь к своим целям.

Дело сделано. Дальше мне всё расскажут две тонкие золотистые нити. Даже нет. Одну можно вычёркивать. Возвращающийся от конюшен слуга — точно не Тишка. Осталось проверить Источника княжича, и можно отсюда валить.

Торопиться не стал. Добежал до огромного общего нужника, убедился, что в мужской его части никого сейчас нет и, лишь зайдя внутрь, сбросил невидимость. Поторчу здесь минуту-другую. Я же тут по большому делу — заскочить и выскочить, как при справлении малой нужды, здесь никак. Одёжа должна успеть провоняться. У меня всё продумано.

И опять мне везёт. Не успели князь с сыном вернуться, как я уже выяснил, что сестрёнки моей нет в Петрове. Старый банщик, прошедший на моих глазах через двор, явно скоро отбудет к Единому. Совсем дряхлый уже. Годов десять край — и придётся для княжича покупать у Вилоров другого Источника. Мои дела здесь закончены. И дня не прошло, как всё нужное выяснил.

* * *

— Как уходишь?

— Тяжело тут у вас.

— А чего ты хотел? На печи поваляться — не к нам.

— Не понравилось. Поищу что другое.

— Обижал что ли кто? Или порции маленькие? Я на кухню скажу, чтобы тебе побольше накладывали. Давай пару деньков ещё…

— Не. Я решил.

Ясен-красен, что старший грузчик в такого работника как Кузьма клещом вцепится. Я вчера за всего один день перетаскал всяко-разного столько, сколько другой бы кто всю седмицу тягал бы. Но пора и честь знать. Выспался, помылся, позавтракал. Пока до островной крепи ростовщика доберусь, как раз Невидимость восстановится. Явлюсь к Власу Васильевичу во всеоружии.

— А, если жалование назначу? Хочешь десять грошей в день получать?

Это что там ещё? У ворот суета. Старший грузчик отвлёкся и, как и я, перевёл туда взгляд.

— Смотри, Тёмные из похода вернулись. Долго же их в этот раз не было.

Тут он прав. За всё время, что я провёл в городе, местных Тёмных ни разу не видел. Не успел я удрать. Впрочем, что они мне? Чай, облавой не пахнет пока. Вот заедет в ворота процессия, и можно идти.

— Ну так что? Остаёшься? Давай даже так. Отработай седмицу — получишь серебряный.

Знал бы дядька, сколько у меня тех серебряных.

Ёженьки… Он! Точно он! Ни седло, в каком я его прежде не видел, ни чёрная одежда, ни шлем, закрывающий волосы — для меня не помеха. Обознаться никак.

— Первое слово дороже второго. Десять грошей за день работы.

— По рукам.

И довольный какой. Решил, Кузя считать не умеет. Продешевил дурачок.

Да плевать мне на деньги! Тут Единого промысел. Теперь точно есть повод чутка задержаться в Петрове. Возвращаюсь к работе. Скорее бы восстановилась Невидимость. У всех на глазах мне к нему лезть нельзя, но, шепнув пару слов другу на ухо, я смогу его вызвать на встречу. Хорошо, что уйти не успел.