Книга Чугунные крылья Икара, страница 48 – Борис Конофальский

— Нет.

— Он развалится, и не потому, что ты его развалишь, а потому, что они его развалят сами. Ты учти, люди, создавшие синдикат, личности с большой буквы, каждый из них мог возглавить синдикат, а пока они управляют им вместе. Но это пока! Пока перед ними стоят проблемы, а вот когда они начнут получать прибыль, тут-то всё и начнётся. Томазо Рыбак хитер и честолюбив, он не нуждается в компаньонах, и они с Фиксатым уберут Бареру и Туза, а Рыжего оставят, он пьяница и болван, вот тогда я и скажу своё слово.

— А что же делать нам? — спросил Пиноккио.

— Не знаю, — отвечал дон, — если вы не продадите завод, то вы трупы.

— Какая радужная перспектива, — невольно ухмыльнулся Буратино.

— Но ведь вам дают хорошую цену.

— Да, — кивнул Буратино и встал, — спасибо за то время, что вы нам уделили.

— Парни, знаете для чего я тут? — спросил дон.

— Нет, — признался Рокко.

— Никто не любит войны, ни мы, ни простые люди, ни тем более полицейские или политики. Войны не нужны никому. Так вот, я здесь, чтобы не было крови. Если вы не будете продавать завод, если решите конкурировать, помните: тот, кто первый прольёт кровь, тот и будет мой враг. Мне всё равно, кто это будет, вы или синдикат, но знайте, проливший кровь — мой враг.

— Мы всё поняли, — улыбнулся Буратино, — спасибо, дон Базилио.

— И не забудьте о том, что вы мне обещали, ребятки.

— Не забудем, дон Базилио, — отвечал Буратино. Он продолжал улыбаться.

— Это он о чём? — спросил Рокко, пряча обрез.

— О процентах, — ответил Буратино.

Они покинули парк и, уже оказавшись за оградой, продолжили разговор:

— А мне дон понравился, он такой откровенный, прямой, — сказал Чеснок.

— С чего ты взял? — удивился Буратино.

— Как с чего, он нам все свои планы рассказал.

— Наивный ты, Рокко, — усмехнулся Пиноккио, — ничего он нам не рассказал того, чего не надо было рассказывать.

— А про свои планы ожидания или он сбрехнул, по-твоему?

— Не-а, не сбрехнул, его позиция чёткая, ему выгодно ждать.

— Ну а про отношения Томазо и Бареры он нам говорил не откровенно, что ли?

— А чего ему бояться, если об этом разговоре Томазо и Барера не узнают, дон ничего не потеряет.

— А если узнают?

— Тогда Базилио только выиграет, — ответил Буратино.

— Как это он выиграет? — не понимал Чеснок.

— Да так, дон же сказал, что в синдикате слишком много личностей. И этот разговор будет первым клинышком, который расколет их единство, первой капелькой недоверия между ними.

— Ух, и хитрющий этот дон, — восхитился Чеснок.

— Это да, дальновидный, всё наперёд знает. И осторожный.

— А мы-то теперь что будем делать?

— Продавать завод не будем, — обрезал Буратино.

— А что же будем? Воевать?

— А что, страшно?

— Не-а, — Чеснок покачал головой, — если надо, то будем. Я уверен в наших ребятах.

— Значит, будем воевать, но это после, а сначала будем конкурировать по всем правилам бизнеса.

— Цены снизим? — спросил Чеснок.

— Нет. Для начала найдём склад синдиката и спалим его.

— Вот это я понимаю, конкуренция, — обрадовался Рокко, — собственноручно запалю. А вдруг у них нету никакого склада? Что тогда?

— Тогда — хреново. Но у них должен быть склад. На побережье не меньше полусотни торговых точек, они подгребли под себя почти все. Обеспечить такое количество потребителей прямо с лодок дело сложное, требует необыкновенной организации и не требует парохода Бареры. А раз Барера в синдикате, значит, его пароход им нужен, а куда ещё можно деть целый пароход водки?