Книга Чугунные крылья Икара, страница 64 – Борис Конофальский

— Во дают, а! Да-а! Призадумаешься тут!

Наконец эти многозначительные замечания привлекли внимание Буратино, и он сказал:

— Чего там они дают, и о чём ты там призадумываешься?

— Да я за деньги всё думаю, это сколько же у синдикатских денег, ежели за одного тебя столько бабок отвалить готовы. Это ж у них их тысячи и тысячи.

— Денег у них много, — согласился Буратино.

— Это же что получается, — продолжал Чеснок:. — Это значит, тебя хлопнуть — двадцать цехинов в кармане — это же небольшой домик купить можно… А ещё и меня хлопнуть да Альвареса в придачу — вот тебе уже домик и поприличней, а братцев замочить — так можно уже и в центре города хибару присмотреть приличную, а если ещё и Луку гвоздануть, то к домику и конюшню пристроить можно, и коня завести, и коляску какую-никакую. Барская жизнь, да и только.

— Уж не собрался ли ты, дружбан, начать барскую жизнь? — с усмешкой спросил Пиноккио, доставая папироску.

— Меня вот что волнует, — не замечая вопроса, продолжал Рокко, — ведь какая-нибудь сволочь на нас денег заработает и дом себе купит, и коня, и коляску. Вот чего обидно.

— А ты сам застрелись, считай, коляски и коня его сразу лишишь, — опять усмехнулся Буратино.

— Да ну тебя, — отмахнулся Чеснок, — ты лучше скажи, что делать будем.

— Что делать? Да ничего делать не будем, обложимся оружием да будем ждать, пока они начнут. И будем молить Бога, чтобы у них не вышло, а когда они начнут, то и мы начнём.

— Они начнут, мы начнём — ничего не понимаю, чего ждать, они вон Крючка чуть не распотрошили сегодня, а чего мы-то ждём? Пока распотрошат кого-нибудь из нас, что ли?

— Мы будем ждать слова дона, пока он не скажет, мы не начнём, — твёрдо заявил Буратино, и Рокко понял, что в данной ситуации спорить с ним бесполезно.

Но долго ему ждать и не пришлось. Когда день клонился к вечеру, Буратино вышел из «офиса» по какой-то необходимости и вдруг обратил внимание на отсутствие полицейского, который занимал свой пост под навесом в шесть часов вечера и не покидал его до шести утра. А сейчас его не было.

— Чёрт, мы же с ним договаривались, что каждую ночь он будет дежурить здесь, — с досадою и раздражением сказал Буратино самому себе, — эй, Пепе, а где полицейский?

Пепе сначала пожал плечами, а потом ответил:

— Да пацан за ним какой-то прибегал.

— Какой ещё пацан? — продолжал злиться Буратино.

— Не знаю, мелкий какой-то.

— Он ему сказал, — вмешался в разговор Крючок, — что сын ефрейтора сломал ногу и что его отвезли в больницу.

— В больницу? — переспросил Буратино.

— Да, в больницу, — подтвердил Лука.

— Всё ясно, — сказал Буратино абсолютно спокойно. — Всё понятно. Кажется, это измена, ребята, нас продали.

— Да ну, брось, Буратино, не может Брассели продать, он нормальный парень, — вступился за полицейского Пепе.

— Продали, Пепе, продали, — настаивал Буратино, — и нам срочно надо подготовиться к встрече конкурирующей организации, за работу, ребятки.

И они в сгущающихся сумерках принялись судорожно работать. Кто таскал ящики, складывая небольшую баррикаду, кто насыпал в мешки из-под угля песок, кто проверял оружие, а руководил всем этим Буратино. А Рокко Чеснок, как и положено начальнику штаба, ходил везде и указывал, руководил созданием укрепрайона:

— Ты, Фернандо, сядешь вот здесь, за углом сарая, поставь себе здесь пару ящичков, возьми пару мешков с песком, сядешь за них и сиди, сиди и жди, кто по этой тропинке из кустов выйдет, стреляй не раздумывая. Понял?