Книга Как закалялся дуб, страница 104 – Борис Конофальский

— Профессионалы работали.

После чего его благородие отправил бричку в управление за следователем, моля Бога, чтобы в эту ночь не дежурил сам начальник управления капитан Калабьери. Отправил и вздохнул тяжело.

А в это время журналист Понто, уличив момент, когда его экономка отвернулась, успел хлопнуть третью рюмку, разумно полагая, что где две рюмочки, там и третья лишней не будет. Хотя некоторым гражданам со стороны могло показаться, что и две ему было предостаточно, так как он вчера нажрался, что называется, в рык и со вчерашнего ещё как следует не отошёл. Но у журналистов, как известно, свой взгляд на вещи, и поэтому он хлопнул четвёртую, мотивируя её промозглым туманом за окном. Неизвестно, чем он хотел мотивировать пятую, но этому положила конец экономка. Она отняла у него посудину с криком:

— Куда же ты, подлец, наливаешься с самого утра? — после чего женщина выставила его за дверь и добавила: — Иди пиши статью, свинья пьяная.

Понто, оказавшись на улице, поёжился. И, обозвав свою экономку бестолковой овцой, а также дурой-бабой, поплелся в порт, напевая песню «Ехали цыгане — не догонишь, пели они песню — не поймёшь». Журналист был только в начале своего пути, когда к месту преступления прибыла бричка из управления и Стакани понял, что Бога он молил зря, потому что ещё издали околоточный узнал грузную и пышноусую фигуру капитана Калабьери.

Капитан не без труда вылез из брички и, не обращая внимания на рапорт околоточного, указал пальцем на распахнутый контейнер и спросил:

— Кто это сделал?

— Ищем-с, — ответил Стакани. — Как говорится, проводим необходимые розыскные мероприятия.

— Значит, ограбили? — задумчиво произнёс начальник управления. И сказал он это таким тоном, что синьору Стакани показалось будто подозрение упало на него.

— Так точно, был налёт. Сторожа никого не видели, проявляя полную небдительность, — промямлил околоточный. — А нельзя ли нам получить сюда дознавателя Подлески? Потому как без него такое сложное преступление не раскрыть.

— Нельзя, — обрезал капитан. — Подлески вчера при осмотре курятника был ранен петухом в глаз и взял больничный. Так что вам, многоуважаемый Стакани, придётся распутывать это дело самому. И не дай вам Бог, — продолжал многозначительно начальник, — не дай вам Бог, не раскрыть его. Я беру это дело на свой контроль, так что постарайтесь.

— Буду стараться, — уныло пообещал околоточный. — Уже сегодня предоставлю вам рапорт.

— Рапорт он предоставит, — раздражённо произнёс Калабьери. — Я, кроме ваших дурацких рапортов, ничего хорошего от вас не вижу, Стакани. Одни рапорты, одни рапорты. А, между прочим, у меня служанка на прошлой неделе часы с боем, напольные, уронила на пол, дура деревенская. А часы в доме были одни. А вы мне про свои дурацкие рапорты рассказываете. Да и в прокуратуре поговаривают о вашем околотке.

— Врут, — сипло выдавил из себя околоточный, — всё врут, вот вам крест истинный. Это всё от зависти.

— Крест себе для могилки прибереги, вот выгоню тебя взашей с работы, что тогда делать будешь? Сторожем пойдёшь работать, сторожем! А он мне рапорты пишет, писатель.

С этими словами капитан Калабьери полез обратно к себе в бричку и, грузно плюхнувшись на сиденье, заметил перед отъездом:

— Подумайте как следует над моими словами, синьор околоточный. Надеюсь, вы сделаете правильные выводы и предпримите всё необходимое для продолжения службы. Да, кстати, на раскрытие дела даю вам три дня.