Книга Как закалялся дуб, страница 67 – Борис Конофальский

— Не боись, пацаны, — орал Рокко, прохаживаясь среди мальчишек. — Их и есть-то всего ничего. Мы их вместе с их лошадями и бабами в море потопим. Камней и окатышей всем хватает?

И в это мгновенье один из цыган звонко гикнул, пришпорил коня и сначала медленно, а потом всё быстрее поехал в сторону мальчишек. Остальные двинулись за ним, набирая скорость. Не прошло и трёх секунд, как сплошная стена из лошадей и людей бешено неслась на противника с визгом и гиканьем.

— Не боись, пацаны! — орал Рокко, выходя в первый ряд и готовя рогатку.

«А он и вправду не боится», — подумал Буратино. И это была его последняя чёткая мысль, мелькнувшая в голове, до самого конца боя. Дальше был только сумбур, стыд и страх в душе нашего героя.

Неизвестно, как вообще сложилось бы это сражение и кто бы вышел победителем, не заори среди пацанов кто-то: «Потопчут, ой, потопчут!» И не подхвати эти слова звонкий и пронизанный страхом голос другого мальчишки: «До смерти затопчут!». А стена лошадей неслась во весь опор, и уже были видны яростные оскалы седоков.

— Тикаем, пацаны, — закричал кто-то.

— Куда тикаем, гады! — заорал Рокко. — Кто побежит, сам убью. Мочи барыг!

С этими словами он выстрелил из рогатки. Выстрел оказался удачным, тяжёлый окатыш рассёк верхнюю губу надвое ближайшему кавалеристу, раскрошил пару зубов и опрокинул его с лошади. Он брякнулся в пыль. Ещё кто-то стрелял из рогатки, ещё кто-то кидал камни и ещё один цыган полетел с лошади. Буратино тоже кинул оба своих камня, но в цель не попал.

Может быть, всё сложилось бы по-другому, но когда первый враг, сражённый окатышем Рокко, летел на землю, половина армии Буратино уже разбегалась. Потом всё смешалось. Широкая лошадиная грудь опрокинула мальчишку, что стоял правее Пиноккио, задние ноги лошади задели его и откинули назад, как тяжёлую от воды тряпку. А над нашим героем взвизгнула нагайка, несильно шлёпнула по штанам, и всё скрыла, летевшая по пятам лошадей, пыль. Кто-то кричал, кто-то визжал от боли и страха, а Буратино не мог разобраться, что происходит вокруг. В облаках непроглядной пыли он метался из стороны в сторону, налетая на своих сторонников либо на лошадей. Один раз из пыли на него вылетел огромный, как скала, и тёмный, как демон, всадник. Как у Буратино хватило проворства увернуться, парень и сам не понимал. А всадник исчез в пыли точно так же, как и появился.

Пиноккио, продолжая метаться в клубах пыли, споткнулся об своего сподвижника, лежащего безмолвно лицом вниз. Но тут же вскочил, чтобы получить хлёсткий удар нагайкой по спине. В конец нагайки был вплетён свинец, который легко рассёк рубаху и кожу. Боль была такая, что кричать даже было невмоготу. Пиноккио оглянулся и каким-то чудом увернулся от второго удара. Но этот всадник не исчез, как первый, а напротив, не удовлетворившись промахом, он припустил за мальчишкой, в третий раз занося плётку. Цыган бешено орал что-то непонятное, и от этого крика страх у Пиноккио перерос в ужас. Буратино бросился бежать, и вдруг земля перед ним кончилась и он едва затормозил, чтобы не сорваться в грязную портовую воду. Но лошадь, летевшая сзади, так быстро затормозить не могла, хотя цыган и предпринимал все усилия для этого. Буратино остановился на самом краю, замахал руками, удерживая равновесие и, удержавшись, повернулся лицом к врагу. Лошадь замахать руками при всём своём желании не могла и поэтому по инерции она врезалась в мальчишку, столкнув его с пирса, и сама же полетела следом вместе с седоком.