Книга Титан, страница 157 – Борис Конофальский

И тут она огляделась, не смотрит ли кто из больных, что лежали с Пахомовым в палате, а потом взяла и с некоторой неуместной торопливостью стянула с левой руки перчатку.

Конечно же, Влад обалдел от уведенного. Он уставился на её руку и произнёс удивлённо:

— О-фи-геть!

Девочка вообще-то ожидала такой реакции, но теперь у неё чуть не остановилась сердце, она оцепенела и ждала: что? Что ещё скажет Пахомов по поводу её руки?

— Пипец, как всё разрослось, — наконец выдохнул он. — Нужно было отрезать пальцы, когда они… Ну, когда только они были чёрными.

Светлана лишь кивнула в ответ, она всё ещё очень волновалась, но вот что её сильно порадовало, так это то, что Пахомов переложил шаверму в свою левую руку, а правой, чуть липкой от просочившегося через бумагу соуса, рукой взялся за её левую руку. За её чёрную руку. Совсем не побрезговал. Осмотрел на ней кожу, а потом спросил с заметным чувством сопереживания:

— Не болит?

Света молча покачала головой: нет. И произнесла:

— Наоборот.

— Наоборот? — удивился Пахомов. — Наоборот — это как?

— Ну, точно сказать не могу, но мне кажется, она у меня стала сильнее правой, хотя я правша.

— А ну сожми, — он не верил и вставил свою руку в её пальцы.

Света взяла и сжала. Сжала сильно.

— Э-э, — он округлил глаза и стал выдираться из её хватки, — полегче.

Девочка даже не поняла, шутит Пахомов или серьёзно.

— Офигеть! — воскликнул он и на сей раз это было не испуганное, а восхищённое удивление. Он потряс в воздухе рукой. — Пипец, как тисками придавила. Мне руку так качки не сжимали.

Света даже немного испугалась, но Влад снова взял её левую руку в свою. Стал поглаживать пальцем её чёрную кожу:

— Гладкая.

Девочка кивнула. А Влад вдруг сказал:

— Если не болит — то ладно, а если будет болеть, то можно и ампутировать.

— Ампутировать? — она немного удивилась. — И как я буду жить без руки?

А он пожал плечами и ответил ей, немного беспечно:

— Ну не знаю, проживём как-нибудь.

«ПроживЁМ!». Он сказал: «ПроживЁМ как-нибудь!».

Девочка наклонилась к нему и обняла его за шею. Она не поворачивала к нему лица, уткнулась в пропахшее лекарствами плечо, чтобы он не видел, что в глазах у Светы стояли слёзы.

⠀⠀ ⠀⠀

Её опять выгнала медсестра. Они с Владиком говорили, говорили, говорили и никак не могли наговориться, она бы и дальше сидела на кровати у Пахомова, если бы не пришло время ставить больным капельницы и делать уколы.

Она не стала рассказывать Владу о том, что её опять стерегут у парадной люди и что до этого за ней охотились люди с пистолетами, Света решила сама разобраться с Валяем. Во всяком случае встретиться и поговорить с ним. Девочка хорошо помнила, где он живёт, и отправилась к его дому. Там Света выбрала себе удобную лавочку, с которой было видно весь двор, и стала ждать.

Но это было не очень умное решение. День был холодным и сырым, на лавочке долго сидеть было нельзя, она была одета для бега, но никак не для бесконечного ожидании кого-то на сырой лавке у парадной с железной дверью. Ей пришлось уходить от дома и на Варшавской в кофейне покупать себе еду и горячий капучино, но она была упряма и снова вернулась к дому барыги. И продолжала мерзнуть и ждать. Но так и не дождалась его. После пяти часов сразу начало темнеть, и вдобавок к холоду стал накрапывать дождь. И девочке пришлось идти домой. Куда идти ей не очень-то и хотелось. Ведь за весь день отец ей так ни разу и не позвонил, хотя уроки в школе давно должны были закончиться. Раньше такого не было. А теперь ему было словно всё равно. Его, кажется, совсем не интересовало, где находится его ещё недавно любимая дочка.