Книга Охотник, страница 152 – Борис Конофальский

А что, делать ей было абсолютно нечего. Лю куда-то исчез. Сидеть тут в жаре, наблюдать, как мухи с разбегу пытаются проломить грязное стекло? Девочка быстро собралась. Надела куртку, закинула рюкзак на плечи, взяла палку. Подошла к двери, по сложившемуся у нее ритуалу встала на пороге и минуту, не меньше, стояла и прислушивалась к звукам снаружи. Без Любопытного, конечно, плохо, но ничего, ей не впервой. И как всегда перед любым путешествием, она отправилась сначала на улицу Гастелло к своей старой знакомой. Жаба из развалин успела накопить желтого ядовитого жира. Она уже не пыталась брызнуть в девочку ядом и процедуру по изъятию жира из распухших за глазами желез переносила спокойно: ну, надо так надо. Светлана размазала жир по концу палки и сказала:

— Спасибо тебе, жабка.

И, посчитав, что уже готова, девочка вышла из развалин и побежала на запад, к улице Ленсовета.

Никаких особых приключений по дороге с ней не произошло. Она спокойно добралась до огромного здания Ленсовета, еще раз обследовала стебель фикуса в надежде найти хоть один листочек, но тщетно, кто-то тщательно сдирал с него даже намеки на листики.

Потом за ней увязалась маленькая стая собак из четырех особей. Света их совсем не боялась, собаки были небольшие, молодые, следовали за ней из любопытства или, может, искали в ней вожака; будь у нее что-нибудь, она даже дала бы им поесть. Света всегда любила собак. И странное дело, с ними ей было бежать веселее. И страха она испытывала меньше. Собаки не отставали от нее ровно до улицы Орджоникидзе. Тут, на большом перекрестке, они вдруг как по команде встали. Света обернулась: что, все? Все. Дальше за ней они не пошли. Животные не лаяли, лишь смотрели на девочку и, кажется, волновались.

— Ну, как хотите, – сказала Светлана и побежала дальше.

Она немного расстроилась, ей хотелось подружиться с собаками, но до магазина осталось всего ничего, пять минут бега. А так как вокруг было тихо и девочке очень хотелось пить, она решила не останавливаться.

Светлана пробежала на юг от перекрестка метров двести, как вдруг вокруг нее сгустились сумерки. Все вокруг потемнело, резко и сразу, как будто в солнечный день яркое солнце заслонила быстрая и плотная туча. Девочка даже остановилась. Она бежала по старым, уже ржавым трамвайным рельсам, что тянулись посреди улицы, и прямо тут она и замерла. И тут же где-то за ее спиной кто-то засмеялся. Засмеялся негромко, но отчетливо. Кажется, смех был… детским. Света сразу резко обернулась на звук, выставив палку и на всякий случай проверив Кровопийцу – на месте ли. Но никого за спиной не оказалось. Она стала озираться, но кроме домов с выбитыми окнами, кроме развалин ничего не видела. Вокруг никакого движения, ничего даже не шелохнулось. Полная неподвижность. Полная.

Сумерки сползли с улицы так же быстро, как и накатились, снова все вокруг заливало солнце. А Света стояла и стояла посреди улицы.

У нее в ушах еще звучал тот смех. Она снова и снова поворачивалась в разные стороны, но никакой опасности не видела.

«А не зря собачки не пошли сюда», – думала девочка. Но до магазина оставалась всего пара сотен метров, и она, все-таки собравшись с духом, побежала дальше.

Бежала и вдруг поняла, что ее пугает звук собственных шагов. Просто это был такой громкий топот, что не услышать его было невозможно. Девочка остановилась. И испугалась. Даже втянула голову в плечи. Над ней и вокруг нее висела необыкновенная пелена тишины. Вокруг не было ни звука, ни единого звука. Вообще.