Книга Во сне и наяву, страница 160 – Борис Конофальский

Его мама принесла ключи от дачи, хотя сам он в больнице. Это хорошо, что она сегодня не пойдет в школу. Она выскакивает из ванной, обнимает и целует папу, будит братьев. Быстро, быстро, все быстро, собирает их в садик, в который раз убеждаясь, что близнецам нужна новая одежда, нужно не забыть попросить отца Серафима, чтобы разрешил поискать одежду в пожертвованиях, там иной раз бывают приличные вещи. Она вытаскивает братьев на улицу, и, так как идет дождь, почти бегом они выскакивают из подъезда. Она торопится еще и потому, что сама хочет есть. После того как с ее мамой и папой случилась беда и она перестала ходить на тренировки ежедневно, Света почти никогда не хотела есть так сильно, как в последнее время. «Наверное, еще расту», – думала она, когда, проводив братьев в садик, бежала не домой, а в магазин.

Покормила и проводила папу на работу, сама как следует поела. Потом сделала маме массаж. Светлана знала, что Иванова работает честно, она и переворачивает маму, и массаж конечностей делает, когда нужно, и полость рта обрабатывает каждое утро, но девочке самой хотелось помочь маме. Вот она еще раз размяла маме суставы. Поменяла белье. После протерла приборы и провода – они очень быстро пылятся, – закинула белье в машинку, еще раз сменила маме позу, ввела ей инъекцию, села в кресло, включила телевизор. Думала чуть посидеть и начать мыть полы. Но тут запищал домофон, она с некоторым волнением идет к двери. Кто это? Слава богу – это отец Серафим, он с мокрым зонтом и опять с какой-то книгой под мышкой. Священник кстати, девочка поговорит с ним об одежде для близнецов и еще об одном важном деле.

— Ну, как ты, чадо? – спрашивает священник, снимая дурацкие туфли в прихожей. Носки у него промокли, и он, оставляя влажные следы на полу, идет к ванной.

— Я? Я нормально, – отвечает девочка.

Священник обнимает ее, крестит:

— Нормально? Да ты просто кремень. Я иной раз устаю так, что сил нет, люди ко мне с бедами своими идут, с глупостями, с дурью, с боязнями, приходят и жалуются. И жалуются, и спрашивают, чего Господь с ними так немилосерден, а я всю их дурь должен слушать, должен наставлять их, вразумлять, ободрять. Иной раз так устаю, что хочется плюнуть, послать их по матушке, просто сил нет. А я тут сразу про тебя вспоминаю. И думаю: «Что разнылся, старый дурень, чего Бога гневишь, вон дщерь чистая Светлана взяла на себя тягот больше, чем какой взрослый выдержит, и ничего, не ропщет. Несет крест свой». И ты знаешь? Помогает. Я тебя многим нытикам в нашем приходе в пример ставлю.

Он обнял Светлану и не выпускает. От него пахнет потом и дождем, и борода его ей не нравится, но девочке не противно. Она удивлена, что святой отец ставит ее другим в пример. Она вдруг решила поговорить с ним насчет Пахомова, насчет того, что он из-за нее так пострадал, но священник вдруг и говорит:

— Ну, давай мне чай и можешь идти по делам. Три часа подежурю у твоей мамки. Вот, посмотрю партии Алехина.

Он показывает книжку про шахматы, но она на нее даже не глядит.

— Три часа? – Света даже немного растерялась. А потом обрадовалась: точно! Нужно купить новую обувь. У нее промокают ноги за первые сто шагов по улице, а ведь дожди будут идти до конца ноября. – Да, спасибо, отче, мне очень нужно это время.