Книга Во сне и наяву, страница 164 – Борис Конофальский

Мартышка знал, куда ехать, а ведь Роэ даже не назвал адрес. Ясно было, что Гена разжился связями, крепчал, матерел на глазах. Виталий Леонидович видел это, отмечал для себя и молчал.

Частные дома с претензией, а заборы кривые, борщевик по обочинам трехметровый, старые раздавленные пластиковые бутылки, белые россыпи сигаретных фильтров, все вокруг утлое, включая убитые машины. Вот она, вотчина героиновых королев Санкт-Петербурга. Мартынов остановился как раз там, где нужно. Он специально не спрашивал у Роэ адрес, хотел показать, что всех и все уже знает.

— Жди тут, – бросил ему Виталий Леонидович и пошел к облупившимся, некогда красивым воротам.

Позвонил в звонок у двери в заборе, но дожидаться приглашения не стал, пошел во двор. На крыльце дома уже ждали две женщины. Колоритные, старая и молодая, одна простоволосая, в нормальной одежде, а старая в огромном платке с бахромой, все передние зубы из золота, усы над губой, на подбородке большая родинка с растущими из нее седыми волосинками.

— Э, Зола, гляди, какого орла нам ветром надуло, – говорит старая, и по ее тону не угадаешь, то ли с неприязнью говорит, то ли с сарказмом.

Молодая ухмыляется.

— Добрый день, Эсмеральда, – отвечает Виталий Леонидович нейтральным тоном. – Как поживаешь?

— Гляжу я на тебя и думаю, что живу я похуже твоего, – отвечает старая. – Не скажешь, как так?

— О чем ты, Эсмеральда, посмотри, сколько золота у тебя во рту, – шутливо замечает Роэ. – Не прибедняйся.

— Ладно, чего ты приехал?

— Ты, значит, сразу к делу переходишь? Даже в дом не пригласишь? Может, кофе попьем?

— Э-э… В какой еще дом тебя приглашать? Вор, варнак! – вдруг резко говорит молодая. – Кофе ему захотелось. Совсем обнаглел.

И старая ее не одернула, не шикнула на нее. Видно, дуры все еще обижаются, да и хрен с ними, пусть хоть лопнут от своих обид, поэтому Роэ продолжает как ни в чем не бывало:

— Дело есть, Эсмеральда.

— А есть ли мне дело до твоих дел, Роэ? – спрашивает старая с вызовом, а молодая еще и на ухо ей что-то нашептывает.

— А это не совсем мое дело, – продолжает Виталий Леонидович спокойно, – это Бледная велела червя найти.

— Бледная тебе велела? – почти кричит ему Зола. – Тебе велела, так ты и ищи, чего к нам приперся. Уматывай, не то людей соберу.

Но Роэ не слушает, смотрит только на старуху: «Ну, что скажешь?»

— Эсмеральда, я червя нашел. Осталось немного. Сделаешь – Бледная будет довольна.

— Плевать нам на твоего червя и твое дело, – не унималась молодая. – И на твою Бледную. Сами возитесь со своими червями.

«Отлично, отлично. – Виталий Леонидович про себя улыбается. – Как раз то, что нужно».

— Это опрометчивые слова, Эсмеральда, опрометчивые. Мне сказать Бледной, как вы ответили на мою просьбу?

Старуха смотрит на Золу, и та все понимает, только что кипела, чуть с крыльца не спрыгивала, а тут заткнулась.

— Так ты говоришь, нашел червя? – спрашивает Эсмеральда, старуха поняла, что им теперь не отвертеться.

— Да, это молодая девка, дело простое, – говорит Роэ.

— Простое? – Старуха помолчала, потрясла своей уродливой родинкой. – Вон у тебя шнырь твой в машине, отчего он не сделает этого простого дела?

— Надо все по канону, это не просто червь, за него сама Бледная просила, – говорит Роэ, но он не чувствовал себя комфортно с этим червем, поэтому не поручил дело Мартышке, поэтому приехал сюда.