Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 111 – Борис Конофальский

Волков был доволен и сказал Хенрику:

— Прапорщик, езжайте навстречу Дорфусу, скажите, чтобы к городу не шёл, а сразу сворачивал на Гейзен.

— Да, господин генерал. А что с истопником делать? Он всё ещё у нас. Может, отпустить?

— Так пусть с Дорфусом туда и идёт, может, ещё и поможет в чём.

Когда же Хенрик ушёл, генерал пошёл и нашёл сына, что играл со своей кузиной Урсулой. Тот был всё ещё в военной одежде, которую теперь не снимал вовсе.

— Карл! — окликнул его отец.

— Что, батюшка?

— Извините, дорогая моя, — Волков наклонился и поцеловал внучатую племянницу, — я заберу у вас этого задиру.

Он отвёл сына в сторону и сказал:

— Собирайтесь.

— Мы, что, едем в Эшбахт? — кажется, юному барону этого не хотелось.

— Нет, мы едем на войну, — произнёс Волков очень тихо.

Но сын услыхал его.

— На войну?! — глаза Карла Георга широко раскрылись.

— Да, на войну, — повторил отец. Генерал говорит об этом так, чтобы не сильно напугать сына. Как о чём-то совсем простом и обыденном.

И тут сын задаёт ему вопрос, которого он услышать никак не ожидал:

— Можно я поеду на Моркве?

— На чём? На ком? — не сразу сообразил отец.

— На Моркве, на моей этой… На лошадке.

— И кто же так её прозвал? — Волков усмехается. Хотя и догадывается. Рыцарь ни за что так своего коня бы не назвал.

— Мы с Кляйбером! — не без гордости заявляет мальчишка.

— Ах вот вы о чём… Мы поедем в карете, но вашу Моркву мы, конечно же, возьмём с собой, — обещал Волков сыну.

⠀⠀

Хорошо, что он послал на рекогносцировку двух своих офицеров и те сказали ему, что земля в тех местах сыра и дороги тоже. В общем, всё это было неудивительно, вся местность восточнее Малена была болотистой. А тут ещё и первые осенние дождики заморосили. Так что запасная упряжка крепких лошадей им никак не помешала, иначе пришлось бы тащить орудие до замка весь следующий день. А так всё вышло лучше. Карета барона и первые части мушкетёров прибыли к замку ещё до обеда. Там Мильке на опушке леса разбил какое-то подобие лагеря из одной палатки и костра с котелком.

Хаазе же генералу обещал, что будет за ним поспевать по мере сил. А пока Волков спросил у Мильке, осмотрел ли тот местность. И капитан сообщил, что всё оглядел, в том числе деревеньку и хутор, которые по мере сил ещё и обыскали. Также опросили местных мужичков, и те сказали, что никого из чужих сейчас тут нет, но что иной раз — раньше, весной или по началу лета, — к ним на постой приходили весёлые люди, которым не хватило места в замке. Люди те были хорошие, платили за всё честно.

— Так и сказали: хорошие. Но я понял по их ухмылочкам, что мужички-то понимали, что за люд то был.

— Разбойники? — уточнил Волков.

— Они, господин генерал, — капитан был уверен. — Они.

Ну, тут и сомневаться нужды не было, ватагу на одном месте долго держать нельзя. Как ни таись, а слухи расползаться начнут. Поэтому разбойников и нужно было перевозить с места на место. Да и самому Вепрю менять проживание.

— Ладно, — тогда говорит генерал. — Тянуть не будем; пока орудие подойдёт, к тому времени нам нужно всё уже прояснить. Фон Готт, Биккель, давайте-ка мне доспех.

И он уселся на раскладной стульчик. И пока его люди помогали ему облачаться, он продолжал разговор с Мильке. Тот рассказал, что как они выехали к замку на закате, ворота у того сразу заперли, а со стены спросили: — Чего вам здесь надо?