Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 31 – Борис Конофальский

— А с дорогой что? — интересовался Ёган.

— Пусть сеньоры сначала начнут, хоть полпути протянут, — объясняет Волков. — А то я начну, а они ещё передумают.

Когда его ближайшие помощники уходили он поинтересовался:

— А у замка был кто? Что там происходит? Строят ли?

— Строят, сеньор, строят, — заверил его управляющий. — Споро взялись, народа немало нагнали, если так пойдёт, кладку равелинов заканчивают, может через неделю или две уже и ворота поставят.

«Ну, хоть что-то!»

Но это не сильно его радовало, по сути, из того серебра, что он взял у туллингенцев, у него осталось меньше десяти тысяч, а если посчитать, то чуть больше девяти. Строить обещанный епископу храм, было уже не на что. Только на деньги с продажи олова.

«Как вода сквозь пальцы! Считаю их, чтобы только раздавать!»

А ведь ещё он намеревался погасить к рождеству проценты по кредитам и начать закупать в замок всякое надобное. Но на это у него почти не оставалось серебра:

"Вот вам, дорогая баронесса, и балы, и свадьбы, и поездки в Ланн за платьями!"

С этими мыслями генерал отправился в Мален. А когда сел в карету и поехал, глядя из окна, на привычные поля, на разбитые вдоль дорог крестьянские огороды, пасущихся коров на склонах холмов, начал закипать от нахлынувшей ярости, едва вспомнил, что кто-то собирается всё это у него забрать. Он темнел лицом и сжимал кулаки:

«Мой Эшбах забрать собираетесь? Кровью блевать будете. Кровью!»

*⠀ *⠀ *

Да, ему понравилось, как был одет новый слуга Петер Вольф. Как и велел Волков, мальчишка был одет во всё синее, синие чулки и синий берет. Благородный цвет, что и говорить. Только башмаки и перчатки Гюнтер купил ему чёрные. Молодец выглядел как юноша из богатой городской семьи. Он как раз зашёл в покои, когда генерал заседал там с Ежом и Сычом. Они как раз обсуждали, как им подойти к адвокату Альбину.

— Войдём в дом, Ёж говорит, нет у него жены, детей нет, там с него и спросим, — предлагает Фриц Ламме.

— А прислуга? — вспоминает генерал. — У него прислуга имеется.

Сыч большим пальцем на правой руке изображает движение. Всем всё становится ясно. И Волков говорит тогда:

— Нет, никакой лишней крови. С меня уже довольно.

— Ну, ладно, войдём в дом, прислугу прищемим, спрячем где-нибудь… — Тут как раз Сыч замолчал, так как Петер принёс поднос, на котором стояли кружки с пивом. Фриц внимательно оглядел нового слугу, пока тот составлял кружки на стол. А когда Петер ушёл, Волков, взяв кружку с холодным пивом, спросил:

— А как ты думаешь войти к нему в дом?

— Постучим, да войдём, — беззаботно отвечает коннетабль.

Едва плечами не пожимает.

— А не откроет? — Сомневается Альмстад.

Тут Фриц отвечает ему грубовато:

— Так вот не ной, а придумай что, чтобы открыл.

«Дурак! — Волков смотрит на своего коннетабля осуждающе. — Всё никак не успокоится, что Ёж теперь ему не подчиняется!»

А Сыч продолжает как ни в чём не бывало:

— Вот, к примеру, мальчишка ваш этот новый… Он очень даже может подойти.

Нет. Барон качает головой. Волков не хочет втягивать в это дело молодого человека, которого он ещё и не знает.

— А зря, очень даже он нам подходит, — сокрушается Фриц Ламме.

— Не его это дело.

— Как пожелаете, — соглашается коннетабль и отпивает пива. — Ладно, придумаем что-нибудь.

Пока два дня барон следил за подготовкой к приёму принца, участвовал в разных советах, осматривал украшения в большом зале ратуши и даже утверждал меню к праздничному пиру, Сыч и Ёж занимались своим делом. И вот, к ночи второго дня от их прошлого разговора, они пришли к нему, когда он ужинал с Кёршнерами, отозвали его из столовой и Фриц сказал: