Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 11 – Борис Конофальский

И тут первый раз за весь разговор слово взял молодой принц Георг Альберт:

— Барон, расскажите нам… господам, как вы освобождали принцессу из лап ведьм и колдунов?

Но курфюрст смерил сына взглядом немного усталым, и чуть недовольным, и заговорил с укором:

— Вам, принц, пора уже взрослеть. О своих подвигах в замке, барон будет рассказывать за ужином при дамах, вам, как будущему правителю, нужно слушать то, что он рассказывает сейчас. Это очень всё поучительно. Он видел двор Винцлау изнутри, и никто более нам про внутренние дела большой и очень, очень богатой земли не расскажет. Так что внимательно слушайте барона.

— Да, батюшка, — кивнул молодой принц.

И тут снова заговорил Вильгельм Георг фон Сольмс граф Вильбург:

— А отчего же вы, барон, не остались при маркграфине, раз женщина и будущая наша родственница прибывала в столь неприятных для неё условиях? Уж верная рыцарская рука ей бы при дворе не помешала, судя по вашим же словам.

Да, обер-прокурор умел задавать вопросы, и, казалось бы, ничем он в словах своих генерала не упрекнул, но так ловко смог спросить, что и ответа иной человек не сразу бы нашёл. Но то не касалось опытного генерала, и он сразу нашёлся, что ответить:

— А я и намеревался, поначалу, побыть с нею и дождаться приезда нашего посольства, но тут мне из наших земель пришло письмо, что творится здесь вопиющее. Что на моего юного племянника, и на мою сестру совершено отвратительное и подлое покушение. Что некоторые добрые подданые нашего сюзерена, пролили кровь, защищая моих любимых родственников, и что подлые убийцы так распоясались, что, не выполнив чью-то гнусную волю днём, пришли ночью к дому почтенного человека и брали его штурмом, как орда злобных сарацинов брала замок христолюбивых рыцарей. И всё это в городе Малене, где для каких-то господ-разбойников словно и законов нет! Словно не боятся они никого, или чьим-то именем весомым прикрываются, упиваясь своей безнаказанностью.

Тут в зале для советов повисла гробовая тишина, и так как ему никто не ответил, Волков и продолжил:

— Я единственный муж в доме своём, я единственная защита для графа Малена и для графини Мален. Не на кого им более уповать, не у кого было искать спасения. И как мне было поступить в той ситуации? Остаться при принцессе, или кинуться спасать своих близких?

— Но они, всё-таки, нашли своё спасение, — саркастично замечает обер-прокурор. И нашли его без вас.

Конечно, он знал, что Брунхильда с графом уехали в Ланн, к извечному сопернику дома Ребенрее.

— Они поехали к моей племяннице, она приютила их, — замечает ему Волков, — а куда же ей было бежать? Графиня не знала, когда я буду.

— И побежала она к архиепископу Ланна, — продолжает гнуть своё обер-прокурор.

Волков интересуется:

— Уж не подскажите ли, господин граф, куда ей и сыну её податься, когда в следующий раз, убийцы не понесшие наказания, и обнаглевшие от безотказности, снова наймут головорезов, чтобы убить юного графа?

Да, вот теперь Вильгельм Георг Сольмс фон Ребенрее, граф Вильбург, дядя курфюрста, смотрел на Волкова с неприкрытой неприязнью, потому как сколько не пытался, а не мог найти ответа на заданный этим проклятым выскочкой вопроса. А в довершении к его этому ступору, пока прокурор пыжился в поисках нужных слов, вдруг снова заговорил юный принц Георг Альберт: