Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 169 – Борис Конофальский

— То, что я видел, именно тысяча триста пудов и было. Два дня я там пробыл, но сложенные чушки во дворе не убавлялись и не прибавлялись. Но там ещё я видел, как серебро прячут. Там небольшая дверь. Она прямо под конторой. Контора на втором этаже, а под нею казна за крепкой дверью.

— Значит под конторой. Но там внутри, как мне сказывали, есть ещё склады?

— Есть, много складов, и у многих тех складов были открыты двери, но там олова не было, — Волков его слушает и Луиджи продолжает: — Много сукна, сукно неплохое, видно из Нижних земель, хорошо прокрашенное, много скобяных товаров, гвозди, железная полоса… — И он качает головой: — но всё олово… Это то, что стояло в центре подворья в стопках. Но то, что его много проходит через подворье, в том сомнения нет. При мне, что я был внутри подворья, за пару часов было куплено три воза. Два воза ушло в Ланн, один воз купец повёз в Лейдениц. Но они даже не сгружали то олово на землю, сразу перегружали из прибывших телег в телеги покупателей.

— То есть, торговля у них идет? — спрашивает барон.

— Ещё как идёт, если за одну телегу платят целый мешок серебра. А тех телег за час купили три, — заверил его Грандезе. — Они там только и делают, что считают серебро.

— А золотом, там не платят, что ли?

— Думаю, платят, но я видел только серебро, а ещё тот купец, что вёз олово в Лейдениц, расплатился векселем, правда я не расслышал, какого дома тот вексель был.

И барон стал задавать вопрос за вопросом, и к своему удивлению, получал почти на всё обдуманные и небесполезные ответы. И про то, как устроено подворье, и где там контора, и сколько человек там работает, и сколько охраняет. И про телеги, и про обеды, и про тех, кто там главный. Как выяснилось, Луиджи Грандезе очень наблюдательный и неглупый человек. В общем именно такой, каким его и преподносил генералу Фриц Ламме. И тогда генерал просил служанку принести ему кошель, а из кошеля достал… четыре злотых. Один из них, сразу придвинул по столу ловкачу:

— Ты молодец, Луиджи, — И раскатывая на столе перед ним оставшиеся монеты, продолжал. — И у меня есть ещё для тебя одна работёнка.

— Что за работа, сеньор? — Грандезе сразу спрятал монету себе в кошелёк и готов был слушать.

— Работа… Она в Вильбурге. Ты бывал там?

— Нет, сеньор, я никогда там не был, ни разу ещё не заезжал так далеко на север.

— В общем, в Вильбурге есть один человек, а зовут его Франциск Гуту.

— Он из унгар или из эгемцев, — предполагает Грандезе.

— Он из людей воинских, я про него знаю, что у него рублены пальцы на левой руке, и близок этот Гуту к графу Вильбургу.

— И что же мне узнать про него, сеньор?

— Всё. Кто он, с кем живёт, с кем ходит по улицам. В общем, всё про него. Есть ли выезд, оруженосцы, с кем выходит на улицу. Там у меня на улице Кружевниц дом, можешь пожить в нём. Скажешь сторожу, что я дозволил. Я бы написал ему письмо, да он, кажется, грамоты не знает.

— Сеньор, — чуть заискивающе говорит ему Грандезе. Кажется ему немного неловко.

— Ну?

— Дело будет не быстрое… Можно ли мне в том вашем доме пожить с семьёй?

— От Ланна до Вильбурга четыре дня езды, потащишь семью в такую даль?

— Им лучше будет со мной, сеньор.

Волков кивает ему: ну, хорошо. Живите. И произносит:

— Там, при дворе герцога, есть одна госпожа… Зовут её Амалия Цельвиг. Это не глупая женщина. Если возникнет необходимость, найдёшь её, скажешь, что от меня. Она, по возможности, поможет. Вот только стоить то будет денег.