Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 173 – Борис Конофальский

— Господин генерал… Там у них казна, а ключей, говорят нет, ключи у Крумбайна, он их всегда при себе носит. Половина этих, — он кивал на задержанных, — местные… Туллингенцев только одиннадцать человек. И ещё восемь человек из стражи.

— Всех, кто не из Туллингена — отпускайте, — говорит Волков и слезает с коня. Идёт по двору, оглядывая всё вокруг. Кивая на сложенный в центре двора металл, спрашивает:

— Это всё что ли?

— Да, тысяча триста сорок шесть пудов, Мильке всё посчитал, — отвечает майор. — Больше здесь нет, но там, в складах, есть кое-что хорошее. Сукно, и всякое ещё… Направо от подворья начинаются конюшни, я говорил вам уже, они принадлежат туллингенским, телеги тоже, я поставил охрану там, теперь уже можно начинать запрягать лошадей, грузить всё.

«Тысяча триста сорок шесть… Грандезе подсчитал верно».

Волков кивает, и оборачивается к Рене:

— Полковник, отправьте людей в конюшни, пусть запрягают и подают сюда телеги. Нам до обеда нужно всё отсюда вывезти. — И он снова говорит Дорфусу: — А контору обыскали?

— Она тоже заперта, как доломаем дверь казны, так и за контору возьмёмся.

Барон проходит мимо купцов и приказчиков, которые провожают его недобрыми взглядами. Фон Готт и юный взволнованный Леманн идут с ним. Юноше всё интересно. Генерал подходит к одной стопке олова, кладёт руку на прохладный металл: вообще-то он надеялся, что металла будет больше. Ну, хотя бы две тысячи пудов.

«Ладно, надежда на казну».

Тем временем Дорфус отпустил всех тех людей, что не из Туллингена. Это, видно, вызвало у оставшихся волнение, и один из этих людей, самый на вид почтенный и, по всему, избранный для переговоров остальными, решился, после поклона, с генералом заговорить:

— Добрый господин, дозволите ли справиться?

Волков остановился:

— Что тебе? — генерал удостоил купца взглядом.

— А что же это происходит? Вот это всё… — он обвёл рукой вокруг себя, как бы ещё и удивляясь происходящему.

— Сие называется воздаяние, — отвечал ему генерал с некоторым удовольствием. И с тем же удовольствием пояснял: — Недавно жители Туллингена при конях и железе, силою забрали у меня моё имущество, при том, что дело то было в долине Цирля, а не в землях Туллингена. Не в ваших землях, а в землях инхаберин, Её Высочества принцессы Оливии. И при том, что она была тогда при мне. Но даже её присутствие не остановило глупой алчности туллингенцев и их самодовольного глумления. Они ограбили меня, ещё и осмеяли, и теперь я пришёл за справедливостью. Всё ли тебе ясно, туллингенец?

Тот кланяется ему опять, но ответом удовлетворяется не до конца:

— Я ничего о том случае не знаю и, тем более, не смею оспаривать ваше право на справедливость, добрый господин, но нам сказал один из ваших людей, что мы ваши пленники, а раз всё дело в деньгах, может быть вы нас отпустите уже?

Волков улыбается и даже грозит купцу пальцем: э, нет, любезный. Никуда я вас не отпущу. И закончив разговор идёт с подошедшим Дорфусом к складам, двери которых распахнуты, смотреть, что там есть хорошего.

Но кроме склада, в котором были бочки с жиром и маслом, и бочки с красками, он других поглядеть не смог. Так как приехал кавалерист и, едва въехав во двор, заорал:

— Где генерал?

— Чего орёшь? — рявкнул на него Дорфус. — Тут генерал, ослеп, что ли. Что случилось?