Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 175 – Борис Конофальский

— Уж, простите, дорогой мой, вот и вам, за беспокойство. Примите, прошу вас со смирением, — Волков даже улыбается горожанину.

Но капитан руку свою убирает, прячет её от барона, как от проказы или мерзости, и отвечает почти с грубостью:

— Не надо мне ничего этого. Не надо… — И тут же как будто распаляясь произносит: — А хочу я вам сказать, что это истинный разбой, недостойно так… И я даже не знаю, что мне делать…

— Не знаете? Ну так я вам скажу, капитан! — говорит ему генерал весьма твёрдо. Вовсе не осталось в голосе Волкова и намёка на прежнюю ласку. Больше ничего он этому капитану разъяснять не собирается. И кошелёк он возвращает оруженосцу, и взгляд у барона стал колючим, словно пехотные пики. — Людей своих вам надобно поберечь, капитан. Вот что вам надобно делать. Уводите своих людей, а в рапорте потом напишете, что отошли из-за моего явного превосходства в силах. Отошли, чтобы собрать подкрепления. И не бойтесь, горожане Эвельрата ни животом ни имуществом не пострадают. А туллингенцы за дерзости свои — ответят.

— Уйти мне советуете? — холодно спрашивает, а сам от злости пыхтит капитан Брегерт.

— Рекомендую, — так же холодно отвечает Волков. — При мне сорок мушкетёров, вы только строиться начнёте, а они уже десять человек убьют наповал и тридцать ранят. — И он добавляет почти с угрозой: — На этой улице мои молодцы промахиваться не будут, это уж вы мне поверьте.

И тогда капитан, глядя на него тяжёлым, свинцовым взглядом и произносит:

— Все вы, господа из-за реки, сеньоры знатные, все разбойники. Все… Что этот Вепрь, что вы… Вы даже ещё и поопаснее будете. Вепрь он что, он мальчишка, хватает по мелочи, а вот вы…

Волков, не отводя от него взгляда ждёт, ждёт, ждёт, что он там ещё скажет, как завершит свою речь, но капитан на этом заканчивает, поворачивает коня и машет своим людям рукой: всё, уходим, обратно идём.

И люди капитана такому повороту были рады больше, чем генерал. Понимали прекрасно городские, что от тех мужей, что пришли со знаменитым на всю реку бароном, держаться лучше подальше. И повторять им команды нужды не было.

⠀⠀

Ну, что ж, ушёл и ушёл, и пусть, что обиженный. Жаль, конечно, но главное, что ничего не учинил.

«Не должен, не успеет он людей сколь надобно собрать».

И, оставив Леманну ещё пятьдесят человек на всякий случай, генерал вернулся к подворью.

А тут радость. Мильке наконец сломал дверь казны. Теперь стоял считал, как в подогнанную телегу из разбитой двери, люди его выносили и складывали мешки с серебром. Когда генерал подъехал к нему, капитан сообщил:

— В каждом мешке по тысяче монет. Наши талеры и талеры Ланна, они про то подписаны. — Он указывает на мешки. — Вот тут монеты Ланна, а в этих наши.

— А много всего-то будет?

Это был главный вопрос, который интересовал генерала. Он надеялся, что наличное серебро перекроет недостающеее для его расчётов олова.

— Много, сеньор, — отвечал ему Мильке радостно, — больше тридцати и ещё целый сундук разной серебряной мелочи.

Для небогатого капитана это и вправду целое состояние. Но всех этих мешков не хватит барону даже с долгами рассчитаться. Ещё ему нужно начинать и замок свой обустраивать. А тут вышел из подвала солдат с мешком и сказал:

— То последний, сейчас сундук вынесем.