Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 2 – Борис Конофальский

— Гюнтер! — подходя к двери, зовёт генерал своего лакея.

— Да, господин, — отзывается тот из-за двери.

— Мыться и одежду, — распоряжается барон.

— Уже готово, господин, — Слуга вносит таз, большой кувшин, а потом помогает Волкову мыться и уже подавая ему полотенце, спрашивает:

— Завтрак уже готов, прикажете подавать?

— Нет, завтракать не буду. Скажи фон Готту, что он едет со мной, ещё распорядись, чтобы запрягали карету. Скажи, что я тороплюсь.

— Лекарства, господин! — Напоминает слуга. — Они уже готовы, ждать не придётся.

— Лекарства давай, — соглашается Волков.

Слуга кланяется, приносит одежду, поднос с несколькими чашками, в которых темнеют снадобья, и большим стаканом воды и уходит. А генерал, сначала выпивает лекарства, одно за другим, потом сам начинает одеваться. А тут и жена вдруг вскакивает с кровати, и оставив письмо от герцога на перинах, подбегает к двери и кричит:

— Мария! Ингрид! Одежду мне. — А потом интересуется у мужа. — Так я на завтрак с вами поеду?

— Ну, да, — отвечает ей супруг, застёгивая пуговицы на колете. — Вы будете очень нужны Его Высочеству на деловом-то завтраке среди маршалов и министров. Может что и присоветуете ему по-родственному, придумаете что-нибудь насчёт каких-то политических вопросов или, например, финансов, у вас же есть очень здравые рассуждения по поводу Господа и сундуков с серебром. Как раз Его Высочеству их и выскажете. Уверен, он восхитится вашими мыслями и будет приглашать вас на завтраки ежедневно.

Жена стоит рядом с мужем и смотрит на него неодобрительно, она прекрасно улавливает его иронию, тем не менее замечает:

— Но герцог нас приглашает и на ужин.

— На ужин, госпожа моего сердца, — Волков встаёт пред зеркалом и причёсывается, — именно на ужин.

— И что мне делать весь день до ужина? — чуть вздорно интересуется женщина.

— Ну, например… — Он замолкает, демонстрируя задумчивость, — ну, например, попробуйте хоть раз изобразить из себя почтенную мать семейства, возьмите сыновей и сходите на утреннее служение. Колокола к утрене ещё не звонили, вы как раз успеете. Храм тут недалеко, пешком дойдёте, заодно и покажетесь местным…

Сначала жена смотрит на него с нескрываемым раздражением, а потом вдруг её настроение меняется, и она подбегает к двери:

— Мария! Ингрид! — Кричит она, скидывая с себя несвежую рубаху. — Нижнее мне, скорее, — а потом добавляет, — скажите матушке и кормилице, чтобы сыновей собирали. И сами собирайтесь, новое надевайте, мы все в церковь идём!

Конечно же Элеонора Августа собиралась надеть в церковь своё роскошное платье. С белоснежным чепцом и кружевами оно смотрелось бесподобно. И в храме было бы очень уместно. Волков сразу понял, что в доме сейчас поднимется большая суета, гомон сборов и недовольные крики сыновей, которые, как и положено всем детям, не очень-то жалуют долгие церковные службы. И не дожидаясь всего этого, генерал надевает жалованную ему маркграфиней золотую цепь и спускается во двор. Там он застаёт фон Готта, который седлает своего коня, тут же, и конюхи впрягают лошадей в карету:

— Друг мой, — говорит оруженосцу генерал. — Я пойду по улице, как карета будет готова — догоняйте.

— Не разболелась бы ваша нога от таких прогулок, — предостерегает его оруженосец.

— Так вот и поторопитесь, чтобы она не разболелась, — отвечает Волков и выходит со двора.