Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 4 – Борис Конофальский

— Новый канцлер? — удивляется генерал. — Как же? Вот только что, после Фезенклевера был назначен… — Он не договаривает, замолкает.

Господа снова переглядываются и Кюн сообщает ему, чуть понизив голос, как будто раскрывает тайну:

— Не пришёлся. — А сам смотрит на золотую цепь, дарованную принцессой Винцлау. Рассматривает её с интересом.

«Слухи, дворцовые слухи, зачастую являются правдой, пренебрегать ими глупо», — теперь генерал хочет знать, что произошло и он переспрашивает:

— Не пришёлся?

— Оказался излишне рьян, — поясняет секретарь магистрата, демонстрируя свою осведомлённость. Чтобы господину генералу было ясно, что он вовсе не последний человек в Вильбурге.

Вот только Волкову всё равно ничего не ясно, он просит разъяснений.

— Господа, так что же случилось? Он, кажется, не пробыл на должности и двух месяцев. Или трёх.

И тогда Кюн сообщает ему полушёпотом всё в той же тайной манере:

— У предыдущего канцлера был большой размах. Слишком большой для казны Его Высочества.

— Он сразу затеял ремонт апартаментов канцелярии, — добавил Багель.

А, вот теперь дело прояснялось. Видимо канцлер, пришедший на смену Фезенклеверу, без стеснения запустил руку в казну.

— А ещё у него оказалось слишком много очень полезных для канцелярии родственников, — снова добавляет Багель.

И тут генерал вспомнил письмо очаровательной мастерицы постельных дел Амалии Цельвиг, в котором она писала ему, что новый канцлер, теперь уже, как оказалось, бывший, едва сел в кресло, стал менять в залах обивки и паркеты, а заодно и лакеев.

«Понятно, очень быстро освоился: стал много брать и потащил в канцелярию и замок родню, без всякой скромности. А скромность, как известно, великая благость. И теперь этот широкий человек расстаётся с заветным креслом. И это… Большой удар по родственникам очаровательной фаворитки курфюрста».

— И кого же прочат в новые канцлеры? — интересуется барон.

— Поговаривают, что пост займёт один очень способный человек, его зовут Шеленброк. Вы же слышали это имя, генерал? — спрашивает у него камергер Кюн.

— Да-да, — соглашается Волков.

Он, конечно, слышал это имя, правда вот так вот стразу не смог вспомнить при каких обстоятельствах. И теперь он вспоминал к какому большому семейству, к какому гербу оно принадлежит.

— Он сам работал при Фезенклевере в канцелярии. Являлся его правой рукой, но при новом канцлере, несмотря на заслуги и большой опыт, был незаслуженно отставлен, — продолжает Кюн.

— Абсолютно незаслуженно, — соглашался с ним Багель. — Я лично знаю этого человека ни один год. Он большой знаток управления владениями Его Высочества. Налоги, пошлины, сборы — это его конёк. Он в тарифах и пошлинах как рыба в воде.

— Что ж, такого специалиста земле и не хватает, как мне кажется. И что же, решение уже принято? — почему-то генерала немного расстроила эта новость. Возможно потому, что герцог не позвал на должность обратно его хорошего знакомца Фезенклевера. Толкового и умного человека.

— Ну, конечного же нет, это всё слухи. Только слухи. Решение принц должен принять на совете. Сегодня, — качает головой Кюн. Но в его тоне и взгляде явно проступает осведомлённость, если не уверенность: всё уже предопределено.

И в это время большая дверь, ведущая в столовую, распахивается с шумом, едва не выбивая у лакеев подносы из рук, беседовавшие господа оборачиваются к ней, пологая, что завтрак окончен, и сейчас тут появится принц и его ближайшие сановники… И принц появляется, но это юный принц, Георг Альберт Мален, наследный принц Ребенрее. Он с каким-то товарищем, и оба молодых человека прошли бы мимо беседующих у окна трёх сановных господ, не брось принц в их сторону взгляда. Георг Альберт как увидел Волкова, так засиял и сразу пошёл к нему, высокий, длинноногий, по-юношески чуть нескладный, ещё издали протягивая руку, и улыбаясь как дитя и радуясь встрече: