Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 45 – Борис Конофальский

«Красотки из харчевни! Как ловко он распознал благородных девиц, что под вечер пришли в кабак пить вино в кругу молодых мужчин», — думает барон. Впрочем, фон Готт привлёк к себе всеобщее внимание, все притихли и слушали его с неподдельным интересом, а тот уже и заканчивал свой тост:

— Я попрошу вас всех выпить за тех дам, что соблаговолили разбавить наши солдатские морды своей красотой.

— Солдатские морды? Что он сказал? Он сказал «наши солдатские морды»? — Господа стали смеяться, повторяя это забавное выражение. Они, кажется, не злились на фон Готта. А Волков стал извиняться за своего боевого товарища:

— Ваше Высочество, этот человек половину своей жизни провёл среди офицеров и солдат, извините его грубость.

— Да нет же, барон! — Смеялся герцог. — Он очарователен. Я первый раз в жизни слышу такой отличный тост.

— За дам до дна, господа! — тут же проорал оруженосец.

И первый, кто подхватил его слова, был сам принц:

— Господа! За дам до дна! — После чего сам показательно осушил свой стакан.

«Ну, что ж, веселье, кажется, начинается», — подумал генерал. Он встал вместе со всеми и выпил за дам, всё то, что было у него в кубке. И да, вино де Вилькора было отменным.

⠀⠀

Дальше он и не думал продолжать свой рассказ, его уже никто не собирался слушать, разве что де Вилькор. Но молодой граф мог и подождать. И посему барон просто с удовольствием стал разламывать жирных и перчёных дроздов, глядя как оживилась после трёх стаканов вина атмосфера в харчевне. Да, господа стали разговаривать, есть и смеяться. А вдоль стола так же сноровисто двигалась прислуга, убирая объедки, грязную, пустую посуду, и не забывая снова наполнять бокалы пирующим. Может принц и приказал музыке умолкнуть, но на одном конце стола, в кругу одной девы и трёх молодых людей, появился музыкант с лютней, присел на край лавки и стал перебирать тихонечко струны, и что-то напевать. Молодые люди его слушали, а дева, кажется, подпевала. Сам же барон, птицу, конечно, кушал, но краем глаза следил за Его Высочеством, который также с удовольствием поедал дрозда, а потому Волков видел, как откинув тонкую кость, и вытирая салфеткой жирные пальцы, принц наклоняется к нему…

«Будет просить продолжить рассказа, что ли?» — Барону очень не хотелось болтать, когда его никто и не собирался слушать. Но, рассказывать страшную историю ему и не пришлось, ибо принц произнёс негромко:

— Барон, а как вы думаете, не съездить ли мне в Ланн?

«О, Господи!» — вот, что в эту минуту подумал барон. Он бросает дрозда на тарелку, и поворачивается к Георгу Альберту, глядит на того изумлённо и говорит ему после:

— Да как же вы туда поедете, ежели ваш батюшка и архиепископ не любят друг друга. Едва ли не врагами друг друга чтут. Что скажет курфюрст? Что скажут при дворе, ежели вы туда отправитесь?

— А я всё уже придумал, — радостно сообщает принц, ещё больше наклоняясь к Волкову. У него блестят глаза. — Я скажу батюшке, что хочу посмотреть наши южные провинции, доеду до вашего Эшбахта, а там… — Он тут задумывается и спрашивает после. — А сколько будет от вашего Эшбахта до Ланна?

— Ну-у… Три дня, Ваше Высочество, — чуть растерянно отвечает барон.

— Три дня туда, три обратно… И дней пять мы проведём там.

«Мы? — Волков был готов уже всерьёз испугаться. У него и хмель, кажется, выветрился. — Неужели этот болван хочет тащить туда и меня? — Генерал смотрит на принца и не верит своим догадкам. — Мне с ним ехать в Ланн? Да герцог потом мне голову снесёт! Если этого не сделает раньше герцогиня». И всё-таки решает уточнить: