Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 43 – Борис Конофальский

«Прекрасная работа».

— Попробуйте вино, барон, — советует ему принц. — Это из погребов нашего графа.

Волков пробует вино. Оно отменное. Но генерал не знает этого напитка и смотрит на де Вилькора:

— Что это?

— Это шардоне из Шабли, пятилетнее, — отвечает молодой граф почти с гордостью.

— Великолепно же, правда? — спрашивает принц и сам отпивает из бокала.

— Никогда не пробовал ничего подобного, — соглашается генерал.

— Южные вина, из Ламбрии и Астии, которые здесь все пьют, — важно начинает рассуждать де Вилькор, — они не плохи, но на наш вкус слишком терпкие, немного резкие. Это от излишка солнца, от того выходит чересчур сладкий виноград. Вина из-за реки, они более тонкие. Изящные.

— А у этого ещё и вкус… — Волков снова пробует вино, — кажется, апельсинов.

— Именно, господин барон, — соглашается граф, — привкус апельсина, хотя некоторые находят привкус орехов. Некоторые говорят, что белое вино не идёт к мясу, но на мой взгляд, это лёгкое вино идеально подходит к говядине с кровью и перечным соусом. Прошу вас, барон, попробуйте.

— Готфрид, барон обязательно попробует, — прервал его Георг Альберт, — но я вижу, что вино уже разлито для всех гостей, я должен открыть ужин и сказать тост.

Молодой герцог чувствовал себя на этом собрании молодых господ как рыба в воде:

— Господа, — он встал. — Как хорошо, что мы додумались собраться не во дворце… Нам бы, всякие важные люди, нипочём там не дали бы повеселиться.

— Ха-ха… — смеялись повесы. И хлопали в ладоши девы: — Истинно, принц, истинно.

«Вырвались дети из-под взора родителей. Как бы не набедокурили!»

А принц продолжал:

— И первый мой тост за того, кто стал поводом нашего счастливого собрания. Я хочу выпить, господа, за того, кого по праву считают первым рыцарем Ребенрее, за того, кто снискал себе славу победителя, и того, кого прозывают Инквизитором. За барона Рабенбурга! — Тут он повернулся к Волкову и отсалютовал своим бокалом: — За вас, барон!

И после молодой герцог осушил бокал. Волков, улыбаясь, встал вслед за герцогом и начал, поднимая свой кубок кланяться во все концы стола, принимая добрые восклицания в свой адрес и благодаря за них.

Наконец все стали есть и пить, а слуги сновать вдоль стола, принц сделал знак и заиграла лёгкая музыка, а после Георг Альберт наклоняется к генералу и говорит:

— Дорогой барон, прошу вас, сейчас после второго тоста расскажите всем вашу историю про замок. Многие её не слышали.

— Конечно, Ваше Высочество, — обещает Волков.

Но всё здесь ему не нравилось, хоть вида он и не подавал:

«Какого чёрта я тут делаю среди этих сопляков⁈» — И его чутьё, не подводившее его, как правило, подсказывало ему, что лучше не рассиживаться среди этих знатных юнцов. Нужно было убраться отсюда побыстрее. Сделать о чём просят и уйти. Но эти дурни и музыкантов нагнали, еды наготовили, даже вин своих принесли, думают сидеть здесь до ночи. Как убраться отсюда, чтобы эта молодежь при том не висла у него на руках. И он не был бы самим собой, если бы не придумал выход.

«Кто первый друг и первый враг любых весёлых посиделок? Конечно же вино!»

Конечно же… И он тут же находит глазами фон Готта, и едва тот взглянул на сеньора, Волков манит его к себе рукой: пойдите сюда.

Оруженосец вылазит из-а стола, подходит сзади, Волков делает ему знак приблизиться и говорит тихо: