Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 71 – Борис Конофальский

— Эта новость очень важна для меня. Спасибо вам, господин Вильгельм Пауль Ландерс, вы оказали мне услугу. — Потом он повернулся к конюху. — Запрягай лошадей, отвезёшь этих господ во дворец.

Он вернулся в дом, а там его ждала баронесса с младенцем на руках, тут же была и её верная товарка, старая монахиня. Они были встревожены:

— Что там, супруг мой? — Справлялась жена, видя его лицо и многое понимая по его виду.

— Вам надобно поутру уехать! — спокойно отвечал ей Волков.

— Уехать! — воскликнула Элеонора Августа. Да как же она могла уехать, если в кои-то веки муж позволил ей купить, самой выбрать, два платья кряду, а она уедет от двора, даже не покрасовавшись в них. И баронесса обиженно пищит тихонько, чтобы не разбудить своё чадо.

— Как это уехать?

— Вы с детьми возвращаетесь в Эшбахт. Нынче же.

— Но это же невозможно! — едва не плачет баронесса.

— Ваша карета, моя дорогая, должна выехать из города, едва на рассвете откроются городские ворота, — сухим и холодным тоном заканчивает этот разговор генерал. И добавляет: — Фон Готт, вы едете с баронессой.

— Ну, хорошо, — соглашается оруженосец. — Только посплю пред дрогой, мои-то вещи всегда собраны.

⠀⠀

Теперь, глядя, как заснувший уже было дом снова оживал, генерал, сидя за столом напротив усевшееся показательно рыдать от горя жены, думал о том, что это подготовка покоев дворца для его сыновей верный признак того, что Его Высочество, этот холодный и хитрый человек… Ему не доверяет ни на йоту.

«Мерзавец, ни слова, ни полслова про то не сказал, что хочет моих сыновей при дворе оставить. "Просьбу" свою передал бы в последний момент… На обучение».

Обучение. При дворе герцога, кроме избранных из числа родственников, частенько обучались те недоросли, родители которых были знатны и сильны, и могли иметь свою волю, отличную от воли курфюрста Ребенрее. И на то обучение родители отдавали своих чад… Естественно, «по желанию своему». А принц чувствовал себя увереннее, когда дети неспокойных вассалов или близких родственников, претендующих на что-либо, жили при доме его. Под присмотром.

«Узнает, что я детей отправил в Эшбахт — взбесится. Ещё потребует вернуть. Но нет, не буду возвращать. И что будет?»

— Господин мой… — всхлипывает жена.

— Да, душа моя, — отрывается он от своих мыслей.

— И что же вы решения своего не измените? — в голосе её звенит страдание. — Не дадите мне и детям ещё хоть недельку погулять по столице?

— Дела обернулись так, что вам необходимо уехать, — отвечает баронессе супруг. Вообще-то, если говорить честно, жену с младшим Оттоном Фердинандом можно было оставить и здесь, а увезти из Вильбурга лишь старшего Карла Георга и среднего Генриха Альберта. Но Волков видел, что столица и двор Его Высочества плохо влияют на супругу.

«Женщинам и молодым людям подобные места противопоказаны, уж слишком много соблазнов, пороки не порицаются, все стараются найти расположения высших лиц, да и очень тут дорого жить!»

— А что же это за дела? — всхлипывает Элеонора Августа. — Да и что за спешка? Отчего ехать прямо сейчас, чуть не в ночь?

«Если сказать ей, что сыновьям уготовано учиться при дворе, так она сама их во дворец за руку отведёт».

Поэтому он говорит супруге:

— Им и вам угрожает опасность, и она не шуточная.