Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 74 – Борис Конофальский

— Только чтобы с хорошим вином, — поддерживает её та самая девица, что была на ужине.

Но Волкову вовсе не хотелось обедать с этими дамами, и он, тогда, улыбаясь, говорит им тоном извиняющимся:

— Ах, добрые госпожи… Большего счастия и придумать сложно, но, к сожалению, секретарь уже, наверное, доложил о моём визите Его Высочеству, и он будет меня ждать на отчёт, и никак я не могу с вами пообедать.

Девы стали сожалеть, а Клементина бесцеремонно схватила его за руку и отвела в сторону, при том улыбаясь, видимо тому, что вот так запросто может пошептаться с известным генералом, а потом и говорит ему:

— Обедать с нами вы не желаете, так хоть поужинайте со мной. — А сама его кольцо на пальце вертит.

— Неужели такой интересной и умной деве не с кем ужинать? — сомневается генерал.

— А мне «кто-то» и не надобен, — заявляет ему Клементина и продолжает улыбаться. — Я с вами желаю. Ну… Согласны вы, барон? Если согласны, так приезжайте ко мне, после вечерни.

Настойчивость и бесстыдство. Вот два слова, что больше всего подходили этой юной женщине. Причём умудрённая и опытная Амалия Цельвиг, так же была и распутна, и бесстыдство своё выпячивала напоказ и тоже искала сближения, но та, скорее, соблазняла, пуская в ход женские чары, она просто была очаровательной, а эта же… Просто требовала к себе внимания. И попробуй такой откажи…

И Волков вспомнив, что при нём даже его оруженосца сейчас нет и говорит ей:

— Лучше вы ко мне приезжайте.

— Хорошо… — легко соглашается девица. Только вино… Мне вина сладкие нравятся и пирожные пусть будут.

И он пообещал ей сладких вин, и сообщил адрес.

⠀⠀

Волков подготовился к ужину, Гюнтер приготовил петуха в вине, его он делал очень вкусным, так как добавлял туда шафрана, и не жалел чёрного перца. Ко всему прилагались молодой пресный взбитый сыр с медом, миндалём и ломтиками свежих фруктов, ещё сыры старые, ламбрийский сухой окорок вяленый, нарезанный тончайше. На столе отменные хлеба и пирожные. Ну, а раз дева предпочитала вина сладкие, купил он ей вина дорогущего «ледяного», барон же думал пить неплохое, и слегка кислое, белое рейнское и пиво. Как раз к острому петуху.

В общем стол для ужина был накрыт ещё до того, как слева от его дома, на монастырской колокольне, стали бить колокола, зовущие людей на вечернюю молитву. Жара ещё не спала, но генерал, помывшись, надел хорошую одежду, и за пивом и книгой стал ждать гостью. А той всё не было. Не было, не было… И службы в церквях закончились. На улице стало тихо.

«Уж не забыла ли?»

Стемнело, только теперь духота отступила, и Гюнтер поставил лампы на стол. А генерал тем временем и проголодался.

— К дьяволу её, — говорит он, и отложив книгу, просит слугу: — Давай сюда петуха.

И как раз в этот момент, из уже ночной тишины улицы, слышится стук копыт по мостовой. И как раз за воротами они стихают.

— Господин… Приехали, кажись… — заглядывает в столовую конюх.

— Ну, так открывай, — распоряжается генерал и встаёт. Он хочет встретить гостью.

Теперь ночью, это платье можно носить. От жары не умрёшь. И Клементине идёт чёрный бархат. Весь лиф пошит серебром. Ворот и манжеты — тончайшие кружева. На голове её, на затылке, лёгкая заколка до плеч, тоже из кружева. Такие обычно носят девы. Было видно, что юная госпожа фон Сольмс тоже готовилась к свиданию.