Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 94 – Борис Конофальский

Так и доехал барон до юго-восточного угла своих владений, того угла, что омывает полноводная Марта, и над которым высится его красавец замок Рабенбург. Волков объехал замок по периметру, осмотрел стены и ров. Ёган, не давал мужикам работать спустя рукава, ров был и глубок, и широк, как и положено по плану. У въезда в замок высились ровные стопки кирпича.

И тут из ворот появился сторож Браун. Старый солдат, что в деле против горцев потерял кисть левой руки, и стал сильно хромать. Заслуженный вояка имел большую семью, два сына его числились в мушкетёрах. Сам же он землю пахать или работать не мог, Волков тогда и взял его в сторожа.

— Доброго здоровья, господин, — кланялся старый солдат.

— Здравствуй, Браун. Ну, как у тебя тут дела?

— Ох, господин, оплошал, на прошлой неделе жена приехала, говорит, поехали в церковь, померших детей помянуть и всё такое, ну я и отлучился… Так поворовали, сволочи, пять дюжин штук вон с той стопки. — Он указал рукой в сторону сложенных кирпичей. Вид у строжа был расстроенный. — Как будто сидели в кустах и знали, что я в то воскресение в церковь отлучусь.

— Ладно, но ты в следующий раз оставляй кого, если уезжаешь.

— Так всегда в церковь уезжал, никто не воровал, а тут… — объясняется старый солдат. — Так может господин коннетабль разыщет вора? Чтобы иных отвадить.

Волков машет рукой: Бог с ним. Только суету разводить, а если Сыч найдёт — так нужно будет наказать примерно. Мужики опять озлобятся, а он только порадовался вчера, что давно никто не бежал от него. Высечешь за эти жалкие кирпичи вора, так они опять побегут.

Он уже хотел поехать домой, но тут Браун его остановил:

— Господин, а вы знаете, что к замку приезжали люди от герцога?

— Что? — Волков даже поначалу не понял, что говорит его старый солдат. — Приезжали к нашему замку?

— К нашему, к нашему, — отвечает ему Браун и для верности указывает на замок за своей спиной. — Четверо. Двое по виду ремесла воинского, двое ещё какие-то, они рисовали.

— Рисовали? — ещё больше удивляется барон.

— Рисовали, — кивает сторож. — Очень хорошо нарисовали, очень похоже, один рисовал замок со стороны севера, второй со стороны заката, а первые двое так вокруг замка ходили, ров смотрели, стены. Просили дозволения пустить их внутрь. Но я сказал: уж увольте, вот господин барон позволит, так заходите пожалуйста. Они тогда денег посулили, но я отказался. Нет, говорю, господа хорошие, так не пойдёт… Не пойдёт! Без Эшбахта я вас своей волей внутрь не допущу. На то я тут поставлен сторожем. Они и отстали.

— Так значит, ров смотрели? — Барон приходит в себя после удивления.

— Смотрели, а ещё ходили считали шагами, сколько будет от воды до рва, до восточной стены замка, сколько будет от воды до южной стены, считали и писали потом, — рассказывает Браун.

— Ах, ублюдки! — выругался фон Готт. Он оборачивается к Волкову: — Что же это такое? — А потом спрашивает у сторожа. — А имена? Они представились тебе?

— Имена не сказали, — отвечает Браун. — А когда я сказал, что сейчас за коннетаблем пошлю, так один из них сказал, что посылать никуда не надо, что ничего им наш коннетабль не сделает, так как они люди Ребенрее, а ваш господин, мол, его вассал.

— Надо было не болтать, — зло говорит барон, его уже начинала разбирать ярость, — а послать за коннетаблем.