Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 129 – Борис Конофальский

— Больцегер… Он человек молодой, на месте новый, ещё не всё понимает и старается выслужиться перед своим начальником. Вот, как говорится, и роет землю…

«Понимаю, понимаю», — кивал генерал; он принимал эти невыраженные извинения бургомистра, хотя на самом деле он ещё до того, как отправиться на ночную свою затею, знал, что к нему после неё обязательно явится кто-нибудь из городских властей. И после он поинтересовался:

— Кстати, друг мой, а кто назначает городского прокурора?

— Гильдия юристов города предлагает двух своих кандидатов на сей пост, а утверждает прокурора, — тут он развёл руками: ну, а как иначе, — городской совет.

— Городской совет, — понимающе кивал генерал. — Ну конечно же, как тут что-то может обойтись без господ сенаторов, — впрочем, всё, что он теперь делал, всё, что только ещё намеревался делать, всё было связано с этим важным городским институтом.

Бургомистр же поклонился, но перед тем, как уйти, тихо произнёс:

— Гейзенберги в бешенстве, а все, кто поддерживает их… — тут он, конечно, имел ввиду всех Маленов, — обескуражены. Никто до сих пор и представить не мог, что кто-то осмелится вот так вот, не в шутку, а всерьёз, ответить этим скандалистам.

— Всерьёз ответить? — тут генерал изобразил на лице удивление. — Дорогой бургомистр, вы и вправду думаете, что это было всерьёз? — тут он поднял палец и покачал им. — Нет, нет, нет… Всё, что было этой ночью, это было совсем не всерьёз, вот как к городу подойдут мои люди, что были со мной в походе… — тут генерал делает паузу. И теперь господин Ольбрехт успевает сказать:

— Так, значит, ничего ещё не кончено? — на лице бургомистра теперь даже самый ненаблюдательный человек смог бы заметить серьёзную обеспокоенность. Тем не менее на его вопрос генерал отвечает смехом, настоящим смехом:

— Ха-ха-ха… Да вы шутник, господин бургомистр, — а потом он подходит к Ольбрехту ближе и говорит холодно, да так холодно, что у того вытягивается лицо: — Негодяи хотели убить моего племянника, а может, и сестру заодно с мальчиком; они пролили кровь Фейлингов… И кем же я буду в глазах моих друзей, если на пролитую ими кровь буду отвечать лишь пустой тратой пороха? Нет, господин бургомистр, нет… Пусть мерзавцы даже и не думают, что на этот раз их злодеяние сойдёт им с рук. На этот раз они за всё заплатят кровью.

— Угу, — кивнул ему в ответ Ольбрехт, дескать, понимаю вас, а потом и откланялся. — До свидания, господин барон.

* * *

Как городские люди ушли, генерал в хорошем расположении духа сел завтракать и очень даже мило болтал обо всяком с хозяйкой дома, которая, хоть сама есть не желала, но за столом с гостем сидела, чтобы тому не было скучно; а потом пришла и его внучатая племянница и, как обычно, влезла деду на колени и стала показывать ему в ушках серёжки, которые он вчера ей подарил, а тот и рад был тому. И вместе с Кларой Кёршнер умилялся девочке. Но на все эти приятные занятия времени у него не было, с завтраком было покончено, и барон поехал по делам. На сей раз он выезжал из дома Кёршнеров, облачившись в доспех. Как и все его люди. Во-первых — бережёного Бог бережёт. Во-вторых, пусть в городе знают, что намерения у него серьёзные, а в-третьих же, пусть Малены видят, что он во всеоружии и готов дать отпор прямо здесь и сию минуту. Но в отличие от ночной прогулки, на сей раз ехал он в своей уже изрядно запылённой и требующей мелкого ремонта карете.