Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 130 – Борис Конофальский

Между ратушей, где гнездился городской магистрат, где заседали важные сенаторы, красивым зданием суда и мрачными башнями арсенала притаилось неказистое, стеной к стене арсенала, широкое и приземистое, каменное и крепкое здание с маленькими окнами. То было место, куда и направлялся генерал со своим людьми, то была городская тюрьма.

Как он выяснил по приезду, командовал здесь помощник коменданта города, человек из бывших военных, некто Шмидт. На месте помощника коменданта не оказалось, и посему один из стражников побежал к нему домой, чтобы сообщить начальнику о визите важного гостя. А Волков же вылез из кареты и прохаживался тут же, разговаривая с Рудеманом. Горожане, что проходили мимо, торговцы всякие или писари, или чиновники, или подрядчики, пришедшие в магистрат, с удивлением и настороженностью поглядывали на барона и его солдат. Как-то неестественно смотрелись облачённые в доспех и вооружённые люди в центре города, да ещё и в такой прекрасный солнечный полдень. Наконец появился и помощник коменданта Шмидт.

Это был высокий, с Волкова ростом, человек, уже поседевший на городской службе, его голова, бородка и усы были почти седые, хотя сам он шёл походкой уверенной. Никакой шапки на нём не было, а человека военного в нём легко узнал бы всякий по длинному мечу и старой работы кирасе.

Волков и тюремщик раскланялись, сразу узнав друг друга, так как на городских балах или обедах, конечно же, виделись до этого.

— А я, признаться, отошёл, пошёл пообедать, а тут прибегает человек и говорит, что меня ждёте вы… — после приветствия сразу начал Шмидт. Говорил он весьма бодро. — А я едва сел за стол, и тут на тебе — прибегают, а ещё думаю, не ошибка ли то, с чего это господину барону ждать меня? Но человек мой говорит: ждёт, ждёт, с большой охраной приехал. Я тут же побежал узнать о причине.

— Дорогой друг, — начинает генерал вежливо и указывает на Рудемана, что стоит рядом с ним, — вот этому молодому офицеру было поручено изловить Ульберта Вепря, что этой весной разбойничал в верховьях реки; тогда самого Вепря поймать не удалось, сбежал ловкач, но его логово мой ротмистр разворошил, лодки его взял, и, что самое главное, многих его людей изловил, — тут генерал делает паузу и смотрит на помощника коменданта, — изловил и доставил сюда. Но, — продолжает Волков, — пока я, исполняя волю нашего курфюрста, был в отлучке, этот разбойник Ульберт снова взялся за старое. И вот мы решили допросить тех людишек Ульберта, что нынче сидят в вашей тюрьме, на предмет выяснения, где этот Вепрь нынче может прятаться на реке и где может прятать свои лодки. Хотим мы разбойников пленённых допросить. Уж не откажите вы нам в этой просьбе. Купчишки, и наши, и соседи, снова просят нас избавить реку от наглеца.

Волков просто излучал благодушие и был очень вежлив со Шмидтом, но вот начальник тюрьмы вовсе не улыбался ему в ответ. Напротив, был он хмур и, выслушав просьбу барона, вздохнул, а потом и ответил:

— Так допросить тех бандитов нет никакой возможности.

— Нет возможности? — в голосе барона послышалось удивление. И, кажется, оно было несколько наигранным. — И почему же такой возможности нет?

— Потому как бандитов тех в моей тюрьме уже нет, — отвечал Шмидт. Отвечал нехотя, как будто знал, что за этим его ответом последуют новые, неприятные для него вопросы.