Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 48 – Борис Конофальский

Она снова целует его руку, а потом прижимает её к своей щеке. И тут его вдруг одолевает растерянность, и он по-прежнему не знает, что ей ответить. Только думает молча. Одно дело интрижка, роман, и другое дело — остаться при ней. При маркграфине Винцлау. Которую подданные зовут инхаберин. То есть владычица, хозяйка, госпожа земли. Но тут же и другие мысли приходят к нему в голову: уж точно местному свету, здешним сеньорам то по душе не придётся. Он с первыми сеньорами одного графства Мален, и с теми до сих пор совладать не может. Графства! А тут что делать, если против сеньоры целая земля восстанет? А они восстанут, не допустят господа выскочку-чужака в своём уделе. У них тут своих кандидатов на постель принцессы десятка два отменных мужей наберётся. Нет, нет, нет… Принцесса, конечно, великолепна и страстна, обладать ею большое удовольствие, да и честь тоже, но быть отравленным или заколотым из-за угла в этом душном замке он точно не желал. А она, всё сжимая его руку в своих, не отводит от него глаз, ожидая ответа. И так как ответа всё нет, принцесса повышает ставки:

— Конюшни мужа вам приглянулись, так они ваши будут; хотите вашим людям достоинства рыцарского, так я дам, хоть дюжину в рыцари посвящу; деньги нужны? Я даже у казначея просить не буду, назначу вам из доменных своих доходов содержание вашего личного двора… Думаю, двадцать тысяч талеров я смогу вам платить ежегодно, можете завести себе выезд из дюжины рыцарей, завести слуг… Как то будет красиво — все люди в бело-голубых одеждах, с чёрными воронами, на прекрасных конях… И всё крыло замка себе заберёте, переустроите под свой вкус, поваров своих, если захотите, — она опять целует его руку. — И я буду при вас, когда пожелаете.

Да, звучали эти речи заманчиво: двадцать тысяч годового содержания, выезд, повара, бело-голубые одежды слуг, маркграфиня с её желанным телом; вот только… Он понимал, что всё это эфемерно. Блажь женщины, что выпила вина лишнего и теперь в объятиях мужчины размечталась о будущем. Нет, даже если всё это и воплотится в жизнь, то ничем иным, как ядом или ударом кинжала, для него это не закончится. И дело не только в местных сеньорах, дело ещё и в курфюрсте Ребенрее: как ему понравится такой оборот событий?

И тогда он говорит ей:

— Ваше Высочество, видно, позабыли, что ещё до Рождества к вам сюда прибудет жених ваш, и пусть он молод будет — всё одно, не потерпит фаворитов возле своей супруги.

Она сжала его руку, держит крепко и смотрит на него, и говорит:

— Так хоть до приезда жениха не покидайте меня, прошу вас, барон. Не уезжайте.

И что тут ей сказать он мог? У него люди здесь; без них, с парой оруженосцев и слугой, оставаться в негостеприимном доме он не хотел — опасался. Недобитые Тельвисы, горожане Туллингена, неприятный тип Спасовский, от которого всякого можно ждать, неприветливая местная знать к тем опасениям его только располагали. Значит, и солдат тут нужно оставлять, а как солдат тут оставить? Им придётся содержание платить. До зимы? На то деньги, конечно, у неё можно взять… Раз она так легко обещает ему содержание в двадцать тысяч, то уж пять тысяч точно найдёт. Но… Нет, нет… Волков всё равно не хотел тут оставаться. Люди, которые не были ему рады, уж больно здесь были влиятельны. А ещё он вспомнил о своей жене. Хоть и нелюбимой, но недавно родившей ему третьего сына. А ещё о недостроенном замке. Об огромных долгах. Нет, он, даже и пожелай того всем сердцем, не мог остаться возле её подола.