Онлайн книга «Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья»
|
«Ничего, ничего, перед приездом жениха сюда нагрянет целая делегация из Ребенрее, там будут все нужные люди, включая акушеров для проверки принцессы на беременность; скорее всего там будет и барон фон Виттернауф, вот пусть он и ломает себе голову, как быть с местными господами. Интриги — это его дело, а я уже стар для всего этого. У меня три сына и дочь, племянница, да ещё и «племянник» имеется, мне надобно ещё их всех благополучно переженить и выдать замуж, а для того неплохо было бы ещё дожить до тех свадебных времён». В общем, он находил себе оправдание, но вот только успокоение к нему не шло, он и вправду волновался за принцессу, а без успокоения не приходил и сон. * * * С этими мыслями заснул уже к утру, а проснулся в приятной утренней прохладе, но с горьким чувством. С чувством вины перед принцессой: дескать, бросает он её в трудном положении, и все его мудрые отговорки, что всё у неё обойдётся, что муж и его свита интересы Её Высочества будут блюсти, никак чувства этой вины не умаляли. Поднялся, людей звать не стал, завтрака не просил, помылся и сел за стол в намерении закончить наконец письмо герцогу. И в письме для убедительности написал, что положение у принцессы шаткое, что в замке, да и вообще в земле Винцлау, партии у неё своей нет, что опереться инхаберин не на кого, семья её ей не помощь, что даже дам её придворных, и тех колдуны Тельвисы побили. Про то, что дядя принцессы канцлер Брудервальд намеревается созвать ландтаг, писать не стал. Об этом он собирался сообщить герцогу при личной встрече. А подвёл итог письма тем, что делегацию от дома Ребенрее в Винцлау надо бы отправлять быстрее. «Кабы чего нежданного не вышло». В общем, в конце работы перечитывая письмо, генерал с удовлетворением отметил, что написано оно с большим правдоподобием, как будто писал его человек уверенный, что, кроме адресата, письмо то никто больше не увидит. «Пусть теперь читают». Услышал, что Гюнтер уже разговаривает с Кляйбером за дверью, звал его, оделся и после отправил слугу на кухню за завтраком. Но завтрака не дождался. Пришёл лакей и сказал ему, что маркграфиня просит его быть к ней. Так голодным и пошёл к Её Высочеству. А она ждала его в малой столовой, где они с ним ужинали первый раз, и была принцесса не так уж и радостна, да бледна немного, всё в ней говорило о том, что женщина переживает дни не лучшие. Даже её привлекательность, казалось, поубавилась. И Волков подумал, что это вовсе не от выпитого вчера. Тут как раз стали подавать завтрак: горячее молоко, два вида мёда, темный и светлый, хлеба пшеничные, масло коровье, сыры мягкие, сыры обычные, козьи, варёные яйца, жареные куски свинины. А пока лакеи расставляли на столе перед ними посуду и кушанья, она и сказала ему: — Нынче утром был у меня обер-прокурор Хохфюген. — Вот как! — генерал удивился. — Он ранняя птаха, как видно. Оливия делает знак старшему лакею: уходите, сама справлюсь, и тот, поклонившись, уводит всех остальных слуг из залы. — Да, пришёл, едва рассветало, ещё и ждал, пока я оденусь, — она вздохнула. — Я вышла, он кланялся и говорил, мол, рад, что я освободилась из плена, что его жена тоже рада, службу в церкви заказывала за моё благополучие, когда я пропала. Он так и сказал: пропала. Видно, знал, что я не в гостях у Тельвисов, а в плену, — Её Высочество с хрустом отламывает себе ещё тёплого хлеба, берёт миску с мёдом, но тут же ставит её. — Потом просила его устроить розыск подлой Бьянки, рассказала ему, как она меня предала… |