Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 68 – Борис Конофальский

Так они до конца ужина и говорили про дела её. И в этот раз она просила слуг с десертами не тянуть. Было видно, что у неё ещё полно забот. И барон догадывался, из-за чего маркграфиня торопится. Да, их ждали её дочери. И посему генерал не стал тянуть с ягодами, мёдом и сыром. Он залпом допил вино и сказал:

— Пора мне, кажется, стать рассказчиком сказок.

Принцесса отозвалась на то сразу, и не словами, а действиями — она тут же закончила ужин и встала. Генерал же прихватил с блюда несколько кусочков отличного старого сыра и пошёл за нею.

И, конечно же, девочки их уже ждали. Как и в прошлый раз, старшая, Ирма Амалия, лежала на кровати поверх перины, и была она лишь в нижней рубашке, и накрыта совсем лёгким покрывалом. Худая и вялая, она почти ничем не походила на свою сильную и живую мать, разве что глаза выдавали их родственные узы. А вот младшая, Мария Оливия, напротив, была подвижна и крепка; девочка держала в руке печенье, и когда генерал, поздоровавшись, присел на предоставленное ему удобное креслице возле кровати старшей, младшая попыталась влезть к сестре в кровать, но та её остановила, тихо, но требовательно:

— Мария Оливия, не лезь ко мне на постель с печеньем.

— Ты сама ешь на постели! — воскликнула младшая.

— Мария Оливия, слушайте свою сестру! — почти строго произнесла маркграфиня, и тогда младшая устроилась рядом на стуле. И Волков начал. Ему было нетрудно превратить свои воспоминания в весёлый рассказ для детей:

— Один толстый и противный епископ из Вильбурга…

— А-ха… — засмеялась тут же младшая дочь Её Высочества. — «Толстый и противный епископ».

— Да, — продолжал генерал, — к тому же он вонял, как плохой сыр, — это его замечание вызвало улыбки у обеих девочек, а Волков продолжал: — и вот этот епископ пообещал мне денег и рыцарское достоинство, если я заберу для него в кафедрале города Фёренбурга раку с мощами одного очень известного святого. Святого Леопольда. А в те времена я был очень жаден и очень глуп…

— Господин барон был глуп! — снова смеялась младшая.

— И потому я, конечно же, взялся за это дело… И всё бы ничего, но в городе том бушевала страшная чума, и весь город был засыпан мертвыми телами, они валялись прямо на улице…

И почти с первых его слов рассказ увлёк дочерей маркграфини, да и не только их. Саму принцессу тоже, ещё и двух дородных нянек также. Они сидели у стены чуть поодаль в полной тишине, внимательно ловя каждое слово рассказчика.

А генерал вспоминал и оживших мертвецов, и страшного чумного доктора, и свирепых еретиков, с которыми ему довелось там свидеться, вспомнил он и своего товарища Карла Брюнхвальда, и, главное, хитрого и могущественного колдуна, что оживлял мертвецов при помощи наичернейшей магии. Девочки смотрели на него, широко раскрыв глаза от интереса и ужаса; старшая, кажется, едва дышала, а младшая доедала своё печенье, сама того не замечая. И маркграфиня так же смотрела на рассказчика, лишь изредка поглядывая на своих детей, она видела их неподдельный интерес к рассказу Волкова. Она сидела рядом с ним, и в один напряжённый момент ему показалось, что Её Высочество хотела даже положить свою руку на его, но вовремя спохватилась и лишь поправила себе прядь волос.

Пока он говорил — а длился его рассказ, наверное, час, — слушательницы его не произнесли, кажется, ни единого слова, даже переспросить или уточнить что-то не брались, чтобы не прервать его рассказ.