Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 70 – Борис Конофальский

И здесь Волков и не нашёлся, что ей ответить. Ну в самом деле, не мог же он ответить на её вопросы и объяснить ей волю Провидения. А она, перестав причитать, потянула его к постели. И там продолжила целовать. В ту ночь он так и не спал, то слушал речи принцессы, полные упрёков и слёз, то предавался её ласкам.

Она принималась гладить его лицо, целовать его и прижиматься, что-то шепча, чего он разобрать не мог. И женщина не успокаивалась, пока за дверью не начали разговаривать Гюнтер с фон Готтом. То есть ушла она только под утро, уставшая и тихая, поцеловав его мимолётно, наверное, в сотый раз. И тогда, словно с облегчением, как будто он ждал, пока принцесса покинет его сеньора, к Волкову заглянул его оруженосец:

— Генерал, ну так что делать? Приказывать карету запрягать?

Волков же, выливая последнее теплое вино из красивого и весьма вместительного графина, поглядел на него и спросил:

— А что, ещё не запрягли?

— Да мало ли… — с каким-то потаённым смыслом отвечал ему фон Готт. — Вдруг ещё передумаете, да решите остаться.

— Не мелите чепухи! — строго произнёс генерал и выпил вино.

— Тогда за завтраком на кухню не посылать, что ли? — с сожалением интересуется оруженосец.

— В городе купите чего-нибудь, — говорит Волков. — Зовите сюда Гюнтера, где он там?

— Одежду вам готовит, — недовольно отвечает фон Готт. И продолжает: — В городе купите… Да где там что купишь в такую рань? Едва светает, все корчмы ещё закрыты, а если и открыты, так там завтрака ждать придётся, так вы же ждать не дадите.

— Булочники уже не спят давно, купите хлеба, а колбасы и сыр у Гюнтера в дорожной корзине припасены, — закончил этот разговор Волков. — Всё, где там Гюнтер? Зовите его.

И едва солнце выглянуло из-за восточных стен города, едва городские ворота стали распахиваться, как карета генерала выехала из просыпающегося Швацца.

А отряд его уже лагерь оставил, почти все ушли по росе и прохладе.

А своего боевого товарища Волков нашёл у красивого колодца, тот собственноручно наполнял свою флягу водой. Карл, в отличие от утомлённого длинной ночью Волкова, был свеж и бодр, он, поприветствовав своего командира, который не спеша вылез из кареты, порекомендовал ему воду:

— Чистая, ледяная.

Барон, который совсем не хотел пить, лишь махнул рукой: не нужно, а потом и произнёс, оглядываясь:

— Я вижу, обоз уже ушёл.

— Мильке и Дорфус с обозом вышли ещё час назад, — доложил ему полковник Брюнхвальд. — Нейман с головной колонной только что ушёл. Мы с Вилли и его мушкетёрами пойдём налегке, скоро их догоним, а к полудню и обоз нагоним. Я послал человека узнать, далеко ли Хаазе утащил пушки, но думаю, что после полудня мы и его увидим. Если привалов делать не будем.

Да, Карла ничему учить было не нужно. Единственное, что спросил у него барон, так это про вторую карету:

— А серебро вы с Нейманом отправили?

— Нет, вон там, за орехами, карета, я подумал, что лучше серебру быть при мне, — отвечал Карл. — Так будет спокойнее, — полковник внимательно смотрит на своего товарища и видит, что тот не очень хорошо себя чувствует или утомлён. И спрашивает: — Друг мой, вы, я вижу, не в духе?

Старый офицер не стал интересоваться причинами бессонницы своего командира, Карл человек деликатный. И генерал ему за то благодарен, он говорит: