Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 104 – Борис Конофальский

— И почему же вы так думаете? — удивился генерал. Опять она была проницательна, опять умна.

— Знатные фамилии всегда желают видеть таких умелых воинов, как вы, своими родственниками, — объяснила принцесса. — И потому выдают за таких людей, как вы, невест знатных, но не из первых ветви династии.

Тут Волков улыбнулся:

— Мне досталась невеста наипервейшей ветви, моя жена урождённая Мален, дочь графа Малена, прямая родственница курфюрста Ребенрее, — он мог ещё похвастаться тем, что его племянник и вовсе граф Мален, но счёл это похвальбой и не стал того делать. А ещё он не хотел больше говорить про свои семейные дела и завёл было речь про книги, он-то считал, что она много их читала, вот только пришёл солдат и доложил, что вода в чане уже вскипела, и спросил, пора ли поднимать её в купальню для госпожи. И та сказала, что пора, так как очень хочет выкупаться. И снова просила барона быть при ней.

«Этак скоро прослыву я камеристкой».

Тем не менее он, конечно же, согласился. Во-первых, зазорного в этом ничего не было. Виночерпием, конюшим или постельничим быть у представителей первых фамилий империи никакому барону не было зазорно. А наоборот — в том был немалый почёт. Во-вторых, более тут никого на такую роль не было, а госпоже нужна была помощь, в самом деле, не солдата же ей для того давать в купальню и не молодого офицера, а в-третьих… Генерал был вовсе не прочь долить в лохань купающейся маркграфине горячей воды и потом подать даме простыню после купания. Возможно, то от пары кружек пива было, но думалось ему, что он будет подавать принцессе простынь, и может такое статься, глаз от такой приятной вдовушки в сторону отводить вовсе и не станет.

Лохань спрятали за ширмой и наполнили водой, а генерал вышел из комнаты, чтобы госпожа могла насладиться купанием в одиночестве. Но дверь закрывать он не стал, чтобы слышать, если вдруг она позовёт его. Хмель и приятные мысли об обнажённой принцессе за стеной вовсе не мешали ему думать о делах. Волков глядел, облокотясь на перила балкона, как солдаты сносят вниз вещи и заполняют ими телеги, и понимал, что телег-то не хватит.

— Нейман, посмотрите в сарае, у колдунов была карета, она нам тоже пригодится, — ну не в телеге же везти маркграфиню, телег и так явно не хватало.

— Конечно, генерал, — отозвался офицер.

Но не только это волновало генерала, он также хотел знать почему в ущелье под западной стеной замка лежат женские трупы. И поэтому он добавил:

— Нейман, а ещё растолкайте там этого пленного, пусть притащат его сюда.

— Да, генерал, — отвечал капитан и принялся выполнять распоряжения.

И карет в каретном сарае оказалось аж две, и солдаты стали выкатывать их во двор.

«Видно, одна из них та, на которой приехала принцесса; впрочем нам обе не помешают».

Во второй он собирался ехать сам. А вот с пленным ничего не вышло: солдат, отправившийся поднимать раненого, вышел из-под лестницы, задрал голову и сообщил:

— Господин, а он подох!

Тут генералу и сказать было нечего. Подох! Мёртв! А ведь он пил воду из колодца в подвале. И в той же воде сейчас моется принцесса. Волкову тут стало вдруг нехорошо, тревожно, и он, постучав о косяк двери, спросил:

— Ваше Высочество, вы в порядке?

— В порядке, — донеслось из комнаты. Но она тут же поправилась: — Барон, распорядитесь, пожалуйста, принести мне пить. Уж больно горяча вода в купальне.