Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 67 – Борис Конофальский

Тут и Волков, и фон Готт, и Кляйбер стали смотреть на старшего оруженосца, пытаясь разглядеть его лицо, да где там — темнотища вокруг, лишь костерок даёт какой-то свет, да и тот не близко от собравшихся у зубца башни воинов.

— Да, — наконец произносит генерал. — То мысли дельные.

— Если, конечно, приворотную башню никто не охраняет и забраться в неё получится, — в свою очередь продолжает Хенрик.

Только вот разглядеть приворотную башню в полной темноте не было никакой возможности, да и ни одного огонька на той башне не было.

— Да нет на ней людей, — уверенно заявил фон Готт, — мы их побили за день изрядно. На все башни рассадить солдат… У них людишек не хватит.

— Верно, — поддержал его Кляйбер. — Восьмерых они точно недосчитались, а было их с пришедшей подмогой человек двадцать, не больше, из них шестеро арбалетчики и один аркебузир.

«Можно подумать, что арбалетчик тебя из темноты копьём уколоть не сможет, — подумал генерал. — Да и всех ли своих людей нам колдуны показали? Впрочем, у костра со мною были, видимо, все, кого тогда смог собрать сержант».

— Я могу один сходить до неё, — заявил фон Готт. — Дойду, погляжу; коли нет над воротами никого, зайду в башню и закроюсь — и порублю канаты подъёмные. Хоть сейчас могу пойти.

«Храбрец, конечно, храбрец… Ребячество в нём играет, тоже хочет себя перед товарищами и маркграфиней показать. Вот только туповат он немного. Боязно его одного отпускать».

— Вы без света пойдете, так со стены свалитесь, — замечает ему генерал, немного сомневаясь в своём оруженосце. — А как без света поймёте, что рубить нужно?

— Огонь нужен, — догадался оруженосец. — Факел намотаю, деревяшек внизу много, тряпок старых тоже.

— А с огнём по стене пойдёте, вас и приметят сразу в такой-то темноте, да побегут вам навстречу, даже если и в приворотной башне никого нет, — размышлял генерал вслух. — И поймут, что мы задумали. Мысль про подъёмный мост хороша, конечно, но тут нужно быть похитрее.

— И что же делать? — эти доводы генерала заставили фон Готта недоумевать. И он вопрошал: — Как нам быть похитрее?

— Пока, господа, — чуть подумав начал генерал, — ступайте все вниз, нарубите дров хороших, найдите там тряпок, принесите всё сюда, дальше уже будем думать.

— Конечно, генерал, — за всех ответил первый оруженосец и с фон Готтом и Кляйбером начал спускаться в темноту башни.

— Хенрик, — окликнул его Волков.

— Да, генерал.

— Там где-то должна быть глефа того великана, Допельманна — вспомнил Волков. — Найдите её, она может нам пригодиться.

— Да, генерал, конечно.

Они стали спускаться, и как только скрылись из виду в люке, что вел вниз, раздался грохот, звон и ругательства. А за ними последовали и смешки. Ругался фон Готт, а Хенрик над ним посмеивался.

— Неуклюжий болван. Ты хоть ничего себе не сломал?

— Нет… Не сломал… Тут темно, как у дьявола во чреве.

— Держись за стену.

— Я держался…

Они ушли дальше, и слов из их разговора было уже не разобрать, и тогда маркграфиня встала и подошла к генералу. Волков сразу всё понял, так как женщина снова была немного смущена и не сразу начала говорить, но теперь-то он знал причину и заговорил сам:

— Спускаться вниз вам резона нет, госпожа, темень там неимоверная, я сам спущусь, а вы делайте, что вам нужно, прямо здесь.